Ему под шестьдесят, и столько ж лет
Еще прожить бы мог, а впрочем, нет:
Уж слишком быстро шли года его,
Посланника от Бога самого.
Чиста душа, и чувства как в узде:
Он воздержанье проявлял везде;
Притом не выглядел как записной аскет:
В лице его разлит был мягкий свет.
Неискренность гнезда в нем не свила,
И святость не назойлива была;
Слова правдивы — так же, как дела.
Природным красноречьем наделен,
В суровой проповеди мягок он;
Ковал для паствы правила свои
Он в золотую цепь святой любви,
Священным гимном слух ее пленял —
Мелодий гармоничней рай не знал.
Ведь с той поры, как царь Давид почил,
В дар от царя он лиру получил,
Вдобавок — дивный, сладкозвучный глас, —
Его преемником он стал сейчас.
Взор предъявлял немалые права,
Но были добрыми его слова,
Когда о радостях иль муках напевал,
На милосердье Божье уповал,
Хоть за грехи корить не забывал.
Он проповедовал Завет, а не Закон,
И не преследовал, а вел по жизни он:
Ведь страх, как стужа, а любовь — тепло,
Оно в сердцах и душах свет зажгло.
Порой у грешника к угрозам страха нет:
Грехами он, как в плотный плащ, одет,
Но милосердья луч блеснет сквозь тьму —
И в тягость плащ становится ему.
Грохочут громы в грозовые дни —
Вестовщики Всевышнего они;
Но гром умолкнет, отшумев вокруг,
Останется Господень тихий звук.
Священник наш налогов не просил —
Брал десятину с тех, кто сам вносил,
На остальных не нагонял он страх,
Не проклинал их с Библией в руках;
Был терпелив со злом: считал, что всяк
Свободен избирать свой каждый шаг,
И скряги местные, чья суть одна —
Поменьше дать, а взять всегда сполна, —
Ему на бедность не давали ничего
И за терпимость славили его.
А он из жалких выручек своих
Кормил голодных, одевал нагих;
Таков уж, видно, был зарок его:
«Бедней меня не будет никого».
Он всюду говорил: духовный сан
Нам Господом для честной службы дан;
Нет мысли «для себя», но лишь — «для всех»;
Богатства цель — улучшить участь тех,
Кто беден; если же бедняк украл,
Ему казалось, это сам он брал.
Приход его велик: не города,
Но много малых ферм вошло туда,
И все же успевал он, день иль ночь,
Опасности отбрасывая прочь,
Помочь больным и страждущим помочь.
Добряк наш сам вершил всю уйму дел,
Помощников он вовсе не имел,
