Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 369)

Не вы — они бы управляли миром, Но так бесчеловечно — никогда! И, право, кто ж не устыдится, Как римский претор,[488] над людьми глумиться? Величье ваших храмов — и оно Позором ваших дел оскорблено. Ведь боги видят вас и ваши преступленья. Что показали вы? Презрение к богам! Вы жадность довели до исступленья И в лупанар[489] преобразили храм. Когда из Рима приезжает кто-то, К нему уходит все — наш хлеб, земля, работа, И он на все идет, чтоб этим овладеть. Уйдите прочь! Мы не желаем впредь Для вас возделывать полей своих просторы. Из городов мы убегаем в горы, Приходим к женам тайно, словно воры. Медведя встретишь — хоть беседуй с ним! Рождать рабов мы больше не хотим И увеличивать для римлян населенье. А тех детей, что мы успели народить, Хотим от рабства оградить. Ваш гнет толкает нас на преступленье. Уйдите! Расслабленье и порок — Вот то, что римский нам принес урок. Германцы, угнетаемые вами, Насиловать и грабить стали сами. Другого не пришлось от римлян увидать. Кто не сумеет золото вам дать Иль пурпур, может милости не ждать, Не ждать законности, не встретить снисхожденья У прокураторов.[490] Боюсь, что эта речь Вас доведет до раздраженья. Я кончил. Можете на смерть меня обречь За искренние выраженья». Так он сказал и смолк. Весь Рим был восхищен Красноречивостью, умом, высоким духом Туземца, так что вскоре он Патрицием объявлен был, — по слухам, За речь его в награду. А затем Сенат указ направил всем, Да, всем ораторам, такую речь навеки Принять за образец и в памяти беречь. Но Рим об этом человеке Забыл, а с ним забыл и речь.

СОН МОНГОЛА

Один Монгол видал необъяснимый сон: Пред ним сидел Визирь, в Элизий вознесен, Где вечно жизнь души в блаженствах чистых длится; Назавтра сон другой смутил покой сновидца: Всходил Пустынник на костер. Кто сам в беде, и тот слезу тайком бы стер. Такие две судьбы — сюжет необычайный. Случись так наяву, Миносу[491] был бы срам. Проснувшийся Монгол, дивясь подобным снам, Решил, что пахнет здесь какой-то жуткой тайной. Он рассказал об этом в чайной. И некий муж ему: «Ты страхи все забудь. Когда в таких делах я смыслю что-нибудь — А кое-что я видел в мире, — Здесь умысел богов. Визирь твой много лет В уединенье жил, покинув шумный свет, А вот Пустынник твой обслуживал визирей». Посмей я что-нибудь прибавить к тем словам, Любовь бы я внушал к уединенью вам.