Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 367)

Я, спору нет, осел, безмозглая скотина, Но пусть меня хулят иль хвалят — все едино: Я впредь решаю сам, что делать, — вот мой сказ“ Он сделал, как решил, и вышло в самый раз. А вы — молитесь вы хоть Марсу, хоть Приапу,[485] Женитесь, ратуйте за короля иль папу, Служите, странствуйте, постройте храм иль дом, — За что вас порицать — найдут, ручаюсь в том».

ПОХОРОНЫ ЛЬВИЦЫ

Супруга Льва скончалась. Все вдруг заволновалось, заметалось. К царю летят со всех сторон Слова любви и утешенья. Весь двор в слезах от огорченья. А царь — оповестить повелевает он О том, что похороны вскоре. В такой-то день и час быть всем, кто хочет, в сборе, Чтоб видеть мог и стар и мал Печальный церемониал. Кто хочет? А зачем скрывать такое горе, Когда сам царь ревет с зари и до зари, Да так, что эхо у него внутри. У львов ведь нет иного храма. И следом семо и овамо На всех наречиях придворные ревут. Под словом «двор» я мыслю некий люд Веселый, горестный, а впрочем, равнодушный Ко всем и ко всему, зато царю послушный, Любым готовый стать, каким монарх велит, А если трудно стать, так хоть бы делать вид, Свой цвет менять пред ним и обезьянить даже. Придворные точь-в-точь рессоры в экипаже! Но мы ушли от похорон. Не плакал лишь Олень. А мог ли плакать он? Нет, он был отомщен. Ведь вот какое дело: Его жена и сын — их эта львица съела. Так мог ли плакать он? И льстец один донес, Что слышал смех его, но не заметил слез. А гнев царя, еще и Льва к тому же, Как Соломон сказал, всего на свете хуже. Но ведь Олень читать-то не привык, И что ему до чьих-то слов и книг! И Лев ему рычит: «Презренный лесовик! Смеешься? Плачут все, а ты затеял вздорить! Не буду когти о тебя позорить. Эй, Волки, все сюда, за королеву месть! На тризне надлежит вам съесть Изменника!» Тогда Олень в испуге: «Но время слез прошло! Я плакать сам готов О вашей, государь, достойнейшей супруге. Но я видал ее на ложе из цветов, И я узнал царицу сразу. Я следую ее приказу. «Мой друг! — она рекла. — Настал мой смертный час. Боюсь, что призовут как плакальщика вас. К чему? Когда я там, в блаженных кущах рая, В Элизии живу, среди святых святая. Но царь поплачет пусть. В блаженной вышине Его слеза отрадна мне». Весть мигом разнеслась повсюду. Все в крик: апофеоз! Он был свидетель чуду! Олень помилован, представлен к орденам. Прельщайте лестью высших саном, Сном позабавьте их, платите им обманом. Немилость высшего страшна лишь дуракам.