Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 328)

Их философию, их споры, школы, книги. Всем этим словесам не снять с умов вериги! Давно мы родились, но не рожден вовек Не знающий цепей свободный человек. Я тщетно заперся, тащил ученья ношу, Мечтая, что ярмо тупого рабства сброшу, Но, раб желания узнать, понять, постичь, Лишь долг на долг сменил, и вышла та же дичь. Таков закон вещей, природой не дано нам Противиться ее возвышенным законам. Что смертным от того, просвещены ль умы, Учены ли, маркиз, иль не учены мы. Науку бедную — что может быть ужасней! — Осмеивает двор, народ считает басней. Глупцу смешна латынь, и доктор, дружный с ней, Хотя б достиг он всех возможных степеней, Хоть фабри он усы, завейся весь бараном, Хоть пыль пускай в глаза невиданным султаном, Коверкай наш язык, — и умник и дурак Таков уж век! — вскричат: ишь заучился как! Любимцы наших дней, счастливцы в нашем стане Приучены держать судьбу в своем кармане, Им вера, им почет — в наследство от отца. Что ни начнут они — доводят до конца. Ты скажешь: «А тогда хватай удачу с тыла, Тебя-то ведь судьба частенько обходила, Днюй в Лувре и ночуй, забудь и спать и есть, Угодничай и льсти, чтоб в кабалу залезть. Где надо, снагличай, ничто не будет втуне, Бесстыдство в наши дни способствует фортуне». Ты прав, маркиз, и все ж, господь оборони, Чтоб в рабство угодить, на это тратить дни, Опять искать свой путь и новым капитаном Потрепанный корабль вести к безвестным странам, Но, чувствуя в душе то мужество, то страх, Надежду потопить в неведомых морях. Меж звезд и титулов наш долг, по их закону, Меняться что ни час под стать хамелеону, Там человечностью закон похвастать рад, Но разницу забыв возмездий и наград, За те же промахи, привычке верен старой, Одних он милует, других встречает карой. Богат ли, знатен ли, силен ли, с кем знаком — Вот что руководит в решениях судом. Я этим короля не оскорбил нимало: Король — податель благ, они его зерцало, По добродетелям, по сердцу, по уму Он словно сам Господь и следует ему. Но твой совет, маркиз, придворным нарядиться С моим характером, ну право, не годится, Тут знания нужны, притворство, хитрость, ум, Я часть открыл тебе моих жестоких дум, Но нрав мой не таков, ведь я меланхоличен, Не вкрадчив, к болтовне салонной не привычен, Я добряком слыву, и в этом есть упрек, Но я не так умен, чтоб злым считаться мог. Я не умею быть угодливым и льстивым, Уж видно, слеплен так, что стал вольнолюбивым, И, как простой мужик, не знаю, где смолчать, А где поддакивать, чтоб власть не возмущать, Как с фаворитами играть в лакейской роли, Их предков восхвалять и бой под Серизолли,[447] И день, в который тот, кем славен чей-то род, И титул получил, и землю, и доход. Нет, не пригоден я к вранью такого рода,