Розина померанцем меня угощала,
А после и веночек дать пообещала.
Покуда ж я водил с ней развеселый танец,
Во уголь превратился оный померанец.
В сем яблоке такое полымя затлело,
Что, бедну душу сжегши, спалило и тело.
Розина! Ты мой пламень! То-то истомлюся
Иль от плода златого в пепел я спалюся.
Познал теперь любовь я! Вовсе не Венера,
А во пустыне мать ей хищная пантера.
Ее кровава пардус в гибель человекам
Бешеным на Кавказе выкормила млеком.
ИЗ ТРЕТЬЕГО ХОРА ДЕВУШЕК
Глянь, чуть небесны огни их коснутся,
В борзые реки снеги перельются.
Где по льду сани конь волок впряженный,
Там проплывают комеги[401] груженны.
Росой ночною насытясь, дуброва
Опять власами зеленеть готова.
И соловей вон в проснувшейся сени
Горлушком ранним славит дни весенни.
Вон и кукуха в рощице кукует,
Корой стесненны дерева ликуют,
Сплошь и фиалки по земле теснятся,
Красным денечкам с прогалин дивятся.
Тот же, кто камню неживу подобен,
Сменить заботы в радость неспособен,
И особливо во время, в котором
Вельми причины ко свадебкам скорым.
Так поспешай же, любезный мой, где ты?
Тебе едину берегу обеты.
Коли мне встречу не подаришь скору,
Нету мне счастья в счастливейшу пору.
КШИШТОФ ОПАЛИНСКИЙ{145}
ИЗ САТИРЫ «НА ТЯГОСТИ И УТЕСНЕНИЯ ХОЛОПЕЙ В ПОЛЬШЕ»
Господь — я полагаю — горше, чем неволей, —
Расплатой потяжеле взыщет за холопей
С нас, неблагоразумных. Разве же холоп наш
Не ближний нам и разве не человек он вовсе?
Мороз пойдет по коже, сердце обмирает
При мысли о неволе, хуже бусурманской.
Помилуй Бог, поляки, нешто вы сдурели!
Добро ведь и достаток, скот и урожаи —
Всё вам через холопей. Их руки вас кормят.
В какую же вы силу с ними так жестоки?
Верблюд и тот, по слухам, не в подъем не тащит.
Но, будучи навьючен, коль чрезмерну ношу
Почует на закорках, тут же ляжет наземь
И встать не хощет. Вот бы и у нас так! Свыше
Земных и божьих правил кмет стерпеть обязан,
Что господа на спину ему взгромождают.
Проповедник стращает, корит исповедник,
Пеклом грозя, — чего там! — сам тебе епископ
Суд через эконома вершит и прелата —
А то и через высших. Шляхтич худородный
Деет то же, примеру следуя знатнейших.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
О, расплата небесна, коей свет не видел!
Так жать и гнесть нещадно холопа, который
Ксендзу, двору, жолнеру, Речи Посполитой,
Чиновникам и стряпчим, пану, слугам панским,
Гайдукам и казакам, чадам своим, женке
Исхитриться наробить на прокорм обязан.
Дерут с него и город, двор, корчма да церковь,
По три шкуры сдирают, — нешто обернешься! 
