Не столько чёток щупают в Лорето,[408]
Не столько в Вене кова и навета,
Не столько в Гданьске хлеба в складах порта,
Не столько книжек на торгах Франкфорта,
Не столь весною птиц, колосьев летом,
Обилья в осень и числа приметам,
Звезд в ясном небе, на брегу песчинок,
В метели снегу и в дожде дождинок,
Не столько в плавнях всяческой тростины,
Сколь у меня любви для Катарины.
САД ЛЮБВИ
Не все же луку быть вооружённу —
Порой прискучат стрелы Купидону,
И сей, в хозяйстве видя больше толку,
В садах Пафосских[409] делает прополку.
Трава там всходит, где надежду сеют,
Бурьян — обеты, кои ветр развеет.
Символ страданья — ветвь мертво свисает,
А в лабиринте — свой пути не знает.
Цветки — утраты, ягодки — заботы,
Из слез горючих плещут водометы.
Зефир приятный — неутешны вздохи.
Силки — лукавство, сторожа — подвохи.
Первейши травки — позабудка, лжица,
Колюча изгородь клевет ежится.
Есть и прочнее огорожа — стены,
Где известь — плутни, а кирпич — измены.
Труждаюсь в саде том я наипаче:
Пришед с печалью, все кроплю во плаче,
Пашу скалисты Татры поневоле,
Хожу за Вислой и жну ветер в поле.
ОБЕТ ИЗ СЕНЕКИ ДЛЯ ЕГО МИЛОСТИ ГОСПОДИНА ХОРУНЖЕГО WXL
Stet cuicumque volet[410]
«Пусть, кто желает, станет с паном свойский,
Фаворов дворских топчет взгорок скользкий,
С меня довольно, восседая в сени
Утех домашних, мне б не знать и тени
Фортуны громкой, но, презрев мирское,
Свободу в сладком том вкушать покое.
Что ж, что тишком в своих пенатах сельских
Живу без сеймов и судов любельских,
Что королю я чужд, а знатных дружбе
Совсем не должен воздавать на службе.
Когда ж, всю пряжу изведя по чину,
Сует чураясь, встречу я кончину,
Проживший тихо, мыслю в ту же силу,
Старик уездный, я сойти в могилу.
Тому тяжка смерть, кто, свой путь кончая,
Был всем известен, сам себя не зная!»
Так молвил Тирсис, будто стоик новый,
Но лишь закончил свой глагол суровый,
Хвалы вельмож услышав, стал взыскати
Милостей, сеймов, выслуг и печати.
НА ЦВЕТИКИ
Цветики свежи, сорванные в саде,
Его для Каси вам покинуть стоит.
Вас не оставят внакладе —
И персей близко, и к власам пристроят.
Уж не корите капризну удачу,
Не сожалейте о росе да грядке.
Тут вам, когда вас оплачу,
Росою — слёзы, а грядою — прядки.
В них, позлащенных, то-то оживитесь,
Но тверды будьте, сколь вас ни голубят.
Ее очей берегитесь — 
