Увы! меня страшит сражение иное:
Пошел я на свою любимую войною,
Она мой лютый враг и лакомый трофей;
Сердечко — бастион, одетый в медь грудей.
Дамаск ее лица горит, как гибель, хладно,
Смола кипящих слов черна и беспощадна,
Две тучи стрел из глаз отточенно остры,
А в гордом замке жгут для пленников костры.
О, крепость без любви! о, каменная глыба!
Возлюбленный палач! пленительная дыба!
Опустоши меня, мечта моих скорбей!
Тоске моей ответь и страсть мою — убей!
DOMINAE SERVITIUM, LIBERTATIS SUMMA EST[380]
Вы, завистники мои,
Ненавистники мои,
Знайте: никакой навет
Мне не страшен; в мире нет
Сил могущественней той,
Что отныне мне судьбой
Во владение дана,
Как великая страна.
Ни владыки, ни князья
Не богаты столь, как я,
Обойдите целый свет —
Богачей подобных нет,
В самой дальней стороне
Не найдете равных мне!
Стал давно, в полночный час,
Я рабом прекрасных глаз.
Не о злате я мечтал,
Не о власти помышлял, —
Самой высшей из наград
Мне был этот милый взгляд.
Прямо в сердце, как Эрот,
Ранит сладкий женский рот, —
Словно двери в свой чертог
Отворяет юный бог —
Рдяны двери, как коралл,
В глубине — Эрота зал, —
Вот уже который год
Сердце там мое живет.
Отдаю его, — владей,
Милый вор души моей;
Самой острою из стрел
Ты сразить меня сумел.
Боль любви в строках моих,
Сам творец замыслил их
В миг блаженства средь светил
И в уста мои вложил, —
Опьяняющий нектар,
Дар земли и неба дар,
В храме том я только жрец,
Там свобод моих венец.
ГОСПОДИНУ ПОСЛУ ЯКОБУ ВАН ДЕЙКУ
О радостях любви, о юношеском счастье,
О чарах наших чувств и чуде чистой страсти
Я пел. Но будет мне! Киприду прогоню
И сердце закую в жестокую броню,
Дабы меня стрела слепая не задела.
Пора приняться мне за истинное дело!
Пора воспеть того, кто духом тверд и прям,
Как Евой пренебречь решившийся Адам.
Цирцеей греческой зовет любая дама
Скорей на лоно пасть. — Увы, не Авраама! —
Плоть совращает дух. Она, скажу всерьез, — 
