Горошины мгновенною холерой
Обрушат стаю птиц, как страшный град.
Он изрыгает молнии и громы
И рыцарей умеет уложить
Стогами окровавленной соломы.
Так что же, Смерть, косой тебе косить,
Орудья новые тебе знакомы,
Учись у мира — мир перуном бить.
ЧЕЛОВЕКУ ДОЛЖНО БЫТЬ МИРНЫМ
Чтобы в смертельной схватке уцелеть,
Клыки и лапы служат псу защитой,
Сражается рогами бык сердитый,
Врага стараясь на рога поддеть.
Свой коготь точит в зарослях медведь.
Гирканский хищник[350] — зуб свой ядовитый,
И дикобраз, иголками покрытый,
Спокоен: ведь его не одолеть.
Других примеров под луной немало:
Бесстрашный клюв — оружие орла,
Пчеле дано игольчатое жало…
И только нам природа не дала
Оружия. Разумное начало —
Чтоб люди людям не чинили зла.
ОСУЖДАЕТ СООРУЖЕНИЕ РОСКОШНЫХ ЗДАНИИ
Поветрие! Не счесть глубоких ран,
Оставленных на теле гор металлом,
И на судах настало время скалам
Пересекать волнистый океан.
И в центр земли безжалостный таран
Упорно острым проникает жалом,
И царь айда — в страхе небывалом,
Что солнце озарит подземный стан.
Роскошные дома растут все выше,
Все больше заслоняя белый день, —
Вот-вот Юпитер крикнет: «Эй, потише!»
Все выше… А зачем — подумать лень.
Порою царства гибнут ради крыши,
А что подарит крыша? Только тень.
ДЖУЗЕППЕ АРТАЛЕ{113}
БЛОХА НА ГРУДИ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ
Всего лишь пятнышко, но как проворна!
Ты отыскала сладостное лоно,
И там, где солнца луч скользит влюбленно,
Ты тьмы крупица, жалящей, тлетворной.
На перламутре белом точкой черной
Несешь в ложбинке караул бессонный,
Собой являя образ воплощенный
Стихии малой, но, увы, бесспорной.
Неуловима и едва заметна —
Смущать покой — твое предназначенье.
Ты черный атом страсти безответной.
Ты боль мне предвещаешь и томленье
И призвана быть вестницей секретной
Души неверной, что сама — смятенье.
МЕЧТА
Взойдет мечта, лишь солнце канет в море —
На море слез нисходит, боль смягчив.
Горю любовью к Лидии, но горе
Во сне безмолвствует, и я счастлив.
На стрелы гнева не скупятся зори.
Я обретаю мир, глаза смежив.
Презренье, что ловлю я в каждом взоре,
Ночами гаснет, и опять я жив.
Истома, ночь мечты неодолимой
Одна мне утешение несет, 
