Отраду слаще меда
И горький пыл любовного горнила
Сулят, надувшись мило.
Сплелись в любовной схватке
Два языка — и каждый
Одною движим жаждой.
Уста моей бесценной —
Трибуна и арена,
И раны глубоки, и муки сладки,
И новой боли жаждешь без оглядки.
О, мирный поединок,
Где яростная нежность
Над ненавистью восторжествовала,
Где бьются без заминок,
И гибель — неизбежность,
И пораженье не страшит нимало.
Язвящего коралла
Мне мил укус горячий,
И ранящие зубы
Врачебным свойством любы.
Лобзания волшебны —
Смертельны и целебны:
Жизнь обретаю в смерти — и тем паче
Стараюсь ранить в предвкушенье сдачи.
То легкое дыханье,
То тихий смех, то шепот
Лобзанье прерывают; правда, чаще
Всего одно лобзанье,
Как подтверждает опыт, —
И вздох смолкает, речь и смех звенящий.
Неутолимым мнится
И утоленный голод зачастую.
Уста взасос целую, —
Чуть поцелуй прервется,
Тотчас другой начнется.
Где между первым и вторым граница?
Один не умер — как другой родится.
Сухой — сердцам отраден,
Но каждый испытавший,
Сколь сладок сочный, непременно знает:
Всех более отраден
Амброзию впитавший
Любовный знак. Увы, не так лобзает
Та, что меня терзает,
Хотя сама, по чести,
Мечтает, молит о лобзанье влажном,
Столь сладостном и важном.
Но чувство торжествует —
Она меня целует,
И сердце дарит с поцелуем вместе,
И вновь берет — и сердце не на месте.
Гляжу влюбленным взглядом,
Лобзаю, бездыханный,
Целую и гляжу, благоговея.
Амур все время рядом,
Затейник неустанный.
Ну, и шалун! И та, на чьей руке я
Лежу, от счастья млея,
Невинно сладострастна,
Целует мне глаза и, два словечка
Шепнув: — Мое сердечко! —
Без устали готова
Свои лобзанья снова
Лобзать, будя меня к утехе властно,
В которой тело с телом так согласно.
