Лик, чистый, как снега вершины горной,
где отразился заревом восток,
не возвеличить модою притворной.
Прикрасы хитроумные не впрок
той красоте, природной и бесспорной,
что расцветает в свой заветный срок.
ХУАН ПЕРЕС ДЕ МОНТАЛЬВАН{84}
О РАКОВИНЕ
Ты видел раковину в море:
вбирая дивный пот зари,
она с невиданным усердьем
жемчужину творит внутри
и вырастает с нею вместе,
и — связи родственной залог —
их трепетно соединяет
едва заметный узелок.
Из раковины материнской
ее попробуй извлеки, —
не раньше створки покорятся,
чем разлетятся на куски.
Так и мое немое сердце,
под стать затворнице морей,
годами пестовало нежно
жемчужину любви моей,
росло, соединяясь с нею,
пока не сделалось одной
нерасторжимою душою,
соединив ее со мной.
Попробуйте проникнуть в сердце
и вырвать с корнем то, что в нем
я нежно пестовал, — и слезы
жемчужным истекут ручьем.
От вас не сможет скрыть печали
несчастная душа моя:
мне истерзают грудь нещадно
ее обломков острия.
«ИДЕТ РЕВЕККА, ЛИВНЕМ ЗОЛОТЫМ...»[282]
Идет Ревекка, ливнем золотым
волос тяжелых плечи отягчая,
одной тесьме их груз препоручая,
и дразнит мир сокровищем своим.
К источнику придя, играет с ним,
хрусталь певучий на руке качая,
и он, с ее красой свою сличая,
печально ропщет, завистью томим.
Глаза подняв, Ревекка над собою
увидела глядящего с мольбою
и огненной водой его поит.
Уже сыграли свадьбу Исаака —
Любовь, чья сущность дерзкая двояка,
начав с воды, огнем сердца казнит.
«НЕ ПОБОРОВ СОМНЕНЬЯМИ ТОМЛЕНЬЕ...»
Не поборов сомненьями томленье,
младая Дина, изменив свой вид[283]
нарядами, в чужих глазах спешит
увидеть собственное отраженье.
Спасая честь, чтоб скрыть свое волненье,
она лицо под кисеей таит,
но это красоту ее ланит
лишь умножает, взглядам в искушенье.
Навстречу Сихем! Красные гвоздики
еще прекрасней на девичьем лике —
любовь свой нежный промысел вершит.
И плачут очи о погибшей чести,
ну что ж: поддавшимся коварной лести, 
