зубочисткою с утра:
мол, фазана ел вчера.
По усам же обнаружил
я, что дичь ему на ужин
поставляет зеленщик.
Шесть фиг.
Спеленал себя шелками
хлыщ, собравшийся на рать,
так что и не разобрать,
ратник это или знамя,
и куда идет он: к даме,
на бульвар ли, на войну ль?
Семь дуль.
Расфуфыренные хваты
разодеты в прах и дым:
предков, мол, не посрамим.
Те и впрямь аристократы,
но носили чаще латы,
чем крахмальный воротник.
Восемь фиг.
В битве с одного удару
сей храбрец сражает трех.
Только этот пустобрех
брешет с винного угару:
мастер петь он под гитару,
но не слышал пенья пуль.
Девять дуль.
Дон Обманутый Вздыхатель
не получит ни черта.
Вроде б истина проста,
но не внемлет ей мечтатель.
Незадаром, знать, приятель
заработал целый куль
дуль.
«НАД РЕКОЙ ГОРЯНКИ ПЛЯШУТ...»[191]
Над рекой горянки пляшут
среди сосен поутру,
Хукар на камнях играет,
ветер — на ветвях в бору.
Не из водной колыбели
стая белая наяд
и не спутницы Дианы,
коим лес покорный рад, —
а горянки, свет Куэнки,
чье подножье среди трав
две реки целуют нежно,
ноги им поцеловав.
Как венок, сплели веселый
хоровод из белых рук,
чтобы переменой в танце
не порушить дружный круг.
Славно пляшут поутру
девушки в бору!
Аравийским златом блещут,
множат Фебовы лучи
косы их, — всех роз пышнее,
ослепительней парчи.
Их Куэнка облачила
в цвет небес и цвет надежд —
ни сапфирам, ни смарагдам
не унизить их одежд.
Ножка (если только юбка
отворит лазок для глаз)
на снегу жемчужно-белом
бантом очарует вас — 
