Дружно юлланнцы спешили —
все заботы отложили.
Кто радел об общем деле —
все туда поспели.
Тюре сердцем веселится —
поднялся народ!
«Об заклад могу побиться —
дело тут пойдет!
Юлланнцы, гостей кормите,
пироги, сыры несите.
Все пойдет само собою
с доброю едою».
Сконцы, взявшись за лопаты,
к Холлингстеду шли.
Начали от Калегата,
вырыли, взвели
в тридцать футов — ров глубокий,
в сорок восемь — вал высокий.
Ниже, чем по сорок футов,
не было редутов.
Шелланнцы и фюнцы славно
помогли трудам.
Юлланнцы носили справно
снедь своим гостям.
Башен вывели без счета,
как сто фавнов[151] — так ворота.
Лютый враг теперь не страшен —
всё мы видим с башен.
Вот великое строенье
кончено вчерне.
Королева в нетерпенье
едет на коне.
Хочет глянуть — что поправить
или что-нибудь добавить,
хочет видеть свежим глазом
все огрехи разом.
«Даневирке»[152] — так назвали
укрепленный вал.
Долго нас от всякой швали
он оберегал.
Тюре молвит: «Вот ограда
божья пастбища и стада.
От врага, злодея, вора
крепче нет затвора.
Ныне Дания — цветущий,
огражденный луг.
Пособи, господь могущий,
в дни тревог и мук
вырастать, как рожь, солдатам,
храбро биться с супостатом,
Тюре вспоминать всечасно
в Дании прекрасной!»
НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР
ИЗ «ПЕСНИ НОЧНЫХ СТОРОЖЕЙ»[153]
Уходит день багровый,
Сгустился тьмы поток.
За твой венец терновый
Прости нас, кроткий бог.
Храни дом короля!
Пусть отчий край
От вражьих стай
Длань защитит твоя!
Ты хочешь знать, мирянин,
Который пробил час?
Девица, муж, хозяин, 
