страсть — великая беда.
Безрассудная, когда же
ты поймешь, что лишь одно
для тебя — кудель и пряжа,
нить с иглой, веретено…
ПОБАСЕНКА О ТЫКВЕ И КИПАРИСЕ
Тыква, чьи всегда унылы
и безрадостны пути,
неожиданно решила
кипарис перерасти.
Ствол его, что ввысь нацелен,
стройность этого ствола
и невянущую зелень
тыква жадно обвила.
Тот смеется: планы чьи-то,
вероятно, не сбылись, —
и с насмешкой ядовитой
тыкве молвит кипарис:
«Ты спесива и надменна,
но зима придет — и что ж?
Ты погибнешь и мгновенно
вновь на землю упадешь…»
НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР{59}
ТОРГОВКИ-ХЛЕБНИЦЫ
С юных лет нам, как известно,
должность эту приписали:
сами в печи ставим тесто —
и торгуем хлебом сами.
Мы для города — торговки.
Но в одном ли торге дело?..
Поначалу, без сноровки,
ломит с устали все тело.
Долго спишь — терпи убытки.
Значит, отдых нам заказан.
Хочешь, нет ли, — станут прытки
руки, ноги, да и разум!
Чтоб спорее шла работа,
надо сразу приучиться
все мешки, совки, решета,
сита, противни, корытца
в чистоте держать, в порядке,
и всему — свое чтоб место.
Вот тогда в скобленой кадке
и меси на совесть тесто!..
А надзор ведут мужчины —
как торгуем, проверяют:
с нас, от имени общины,
знай динары собирают.
Постоят перед весами,
поглядят сурово этак
и сгребут с лоточка сами —
кто две-три, кто шесть монеток.
Кое-что опять же надо
сунуть писарю под башней:
он бумагу даст — и к складу
совершим свой путь всегдашний.
Там, в скале, где закром главный,
пред зерном с мешками станем…
Наполняют их исправно —
так, что еле-еле тянем.
Все провеем над лоханью —
ни остиночки, ни пыли!
А потом, чтоб горожане
с голодухи не вопили,
мелем быстро, мерим быстро, 
