Вдруг нависли?
Слезами не избыть беду!
Печаль помочь не может —
Боль умножит.
Нам с нею горше, чем в аду.
Воспрянь, душа! Учись во мгле кромешной
И безутешной,
Когда шальной ревет норд-ост
И мир накрыт, как покрывалом,
Черным шквалом,
Собою заменять свет звезд!
ЗЕМНАЯ ЖИЗНЬ
Что значит жизнь с ее фальшивым блеском?
Что значит мир и вся его краса?
Коротким представляется отрезком
Мне бытия земного полоса.
Жизнь — это вспышка молнии во мраке,
Жизнь — это луг, поросший лебедой,
Жизнь — скопище больных в чумном бараке,
Тюрьма, куда мы заперты бедой.
Все это лживой роскошью прикрыто,
Величьем разукрашено пустым.
На скорбных трупах созревает жито,
Вот почва, на которой мы стоим.
Но ты, душа, не уподобься плоти!
На жребий свой напрасно не ропщи.
Не в блестках, не в фальшивой позолоте,
А в истине спасение ищи!
Беги, беги от мишуры обманной,
Расстанься с непотребной суетой,
И ты достигнешь пристани желанной,
Где неразрывны вечность с красотой!
РАЗМЫШЛЕНИЯ В ДЕНЬ МОЕГО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЯ
Сколь потускнел мой взор, светившийся так ясно!
Я сам не тот, кто был. Тоска сжимает грудь.
И что-то шепчет мне чуть ли не ежечасно:
Оставь земную жизнь и собирайся в путь!
Так эти — пятьдесят — безрадостная дата —
Куда бессильнее, чем двадцать пять когда-то.
Господь, ты зрел меня и в материнском лоне,
Где в полной темноте я трудно вызревал.
Ты для меня зажег звезду на небосклоне,
Ты сотворил меня и мир мне даровал.
Среди житейских бурь, средь ночи безысходной
Ты кормчим был моим, звездою путеводной.
Встречались тернии — ты превращал их в розы,
А глыбы тяжкие — в сверкающий хрусталь,
Бесплодный шлак — в руду, в покой блаженный — грозы
И в радость буйную — унылую печаль.
Я — нуль, приписанный тобой к высоким числам,
Питающийся их недостижимым смыслом.
Чем мне тебе воздать? Я чересчур ничтожен.
А чем владею я — не более чем хлам.
И все же выход есть, и он отнюдь не сложен:
Пусть дух мой воспарит к стареющим орлам.
И, ставши стариком серебряноволосым,
Я боле не примкну к юнцам звонкоголосым.
Дай приобщиться мне к божественным усладам,
Бедою не вспугни мой старческий покой,
И не спеши объять меня могильным хладом,
И силы мне прибавь всевластною рукой,
Чтоб над моей душой, где зло с добром смешалось,
Не плакал бы рассвет и ночь не потешалась.
О, дай мне в сладостями сдобренной полыни
Узреть врагов моих расчетливую лесть. 
