Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 84)

— Посмотри в моём грузовике, ты найдешь…

— Ну, всё! — резко воскликнул Хижгир и молниеносным движением сорвал с пояса шестопер, тут же обрушив его на голову Пасида.

У нас вырвался мат. Я даже не успел зажмуриться или отвернуться, навсегда запечатлев в памяти лицо Великого Коня, деформирующееся с глухим хрустом. Одновременно с этим рядом, словно завизжала ошпаренная собака, срываясь в гортанное хрипение, а в следующее мгновение я осознал, что это кричал Рагат.

— Надоели эти семейные разборки! — посмеиваясь, заключил Дробитель. — Ого, а крепкий Конь, ничего не скажешь! Но так вроде даже лучше смотрится, разве нет?

Отвратность зрелища обладала каким-то гипнотическим эффектом. Я вроде бы и отвернулся, но в то же время всё воспринимал боковым зрением.

Несмотря на полученное увечье Пасид так и остался сидеть на коленях, только еще сильнее обмякнув. Нижняя челюсть отвисла, а изо рта высунулся безвольный язык. Связанные руки бестолково обмякли, нелепо болтая локтями.

Рагат рванулся было к отцу, но замер в паре метров от него, не веря в то, что одна единственная секунда изменила всё. Теперь уже ничего нельзя вернуть вспять. Чёртов меч, поднятый извращенкой Судьбой, всё же обрушился.

Хижгир заученным движением вырвал ужасное оружие и, быстро крутанув им в воздухе по дуге, приложил железяку к смятому виску Песта. Голова окончательно деформировалась, и мои глаза наконец-то смогли зажмуриться, чтобы больше никогда не видеть, как во все стороны брызнули ошметки чего-то сероватого.

— Карач! — завизжал Рагат. — Ты… Ты-ы-ы!

Парень задыхался от собственного крика и разрывающей истерики.

— Ты-ты, — передразнил его Дробитель. — Что — ты? Говори уже.

— Договорились же, что этого не будет!

— Я пересмотрел условия договора.

Их слова звучали в голове за непроницаемой тьмой плотных шторок опущенных век. Но этот запоздавший защитный механизм не спасал от того, что внутренний проектор вновь и вновь прокручивал увиденный момент удара, воспроизводя глухой хруст лопнувшего арбуза.

Я думал, что окончательно утратил эмоциональную чувствительность, но накатившая тошнота быстро дала понять, что это не так. Ноги подкосились, и я почувствовал, как Вовка с Гариком снова подхватили меня под руки.

— Я в порядке, — шепнул я.

— Что это такое, сука! Как? — шипел на ухо Вован. — Зачем?

С другой стороны сдавленно матерился Мезенцев.

— Впечатлительный какой! — долетел до меня самодовольный возглас Хижгира. — Ладно, разговора не получилось. Ключи с него снимите, а этих всех закарачить.

После этих слов я распахнул глаза, на полном серьезе надеясь, что последние две недели окажутся дурацким сном. Но этого не произошло.

Фраза, которую сознание приняло на наш счет, на самом деле была адресована воинам Хижгира. Он указывал вытянутым шестопером, с которого стекали темные капли, на пленных. Сидевшие на коленях люди засуетились, пытаясь то ли встать, то ли сбиться в кучу в надежде укрыться от приближающихся бойцов с арбалетами и ружьями.

Рагат взвизгнул и бросился на Дробителя, но тут же его схватили трое Пыльников и резко посадили на колени в метре от лежавшего на боку тела отца.

— Успокойте его, — распорядился Хижгир Жап. — Отвару дайте. Позже поговорим.

Всё это заняло несколько секунд. Пленные разразились руганью, угрозами и проклятиями. Их рябящие лица исказили гримасы гнева, ярости и страха. Выражение глаз Пыльников нельзя было различить из-за надетых масок, но вот Костоломы явно наслаждались моментом. А мы так и стояли напротив развороченной будки грузовика.

— Надо уходить, — Гарик толкнул меня в бок, выводя из состояния ступора. — Сука, Палыч, мы уже никому не поможем!

— Валим! — согласился Вован.

Я нелепо дернулся, словно к телу первый раз в жизни подключили ноги, и тупо поплыл в сторону скрывшегося Боливара, не желая смотреть на грядущую расправу. Впрочем, Костоломы не спешили, явно растягивая удовольствие и глумясь над беззащитными людьми.

— Суки тупые, — бубнил я себе под нос, понимая, что мы просто бежим от того, что не сможем предотвратить. — Твари, мрази! Паскуды! Ублюдки недоделанные. Всех на хрен из автоматов надо было! Всех!

Внезапно сквозь истеричную ругань прорезался знакомый звук. На самом деле он нарастал и приближался уже давно, но я только сейчас обратил внимание. Как раз в тот момент, когда где-то за внешней шеренгой машин бахнуло несколько ружейных выстрелов, раздался лязг сминаемого железа и треск разлетающихся досок.

— Что там? — вскинулся Вишняков, дернув меня за рукав и указав в сторону вереницы машин.

— Ловчий! — долетел крик кого-то из бойцов.

— Карач! — вторил ему другой. — Тут еще два! Лезут из-за камней!

— Гранаты! Доставайте гранаты!

— Откуда они взялись?

Мы замедлили шаг и уставились в сторону источника шума. Со стороны солончака приближалось уже знакомое лязганье челюстей и грунтозацепов. Вот только ловчий явно не один. И даже не два, и не три. Судя по нарастающему гулу, как минимум в атаку шло несколько десятков тварей.

Впрочем, таких ли уж и тварей?

Они хотя бы повиновались алгоритму, заложенному в них пресловутой переработкой. Было ли в их стремлении охотиться и убивать нечто большее, чем простые указания программы? Испытывали ли они желание поглумиться над жертвой, растягивая собственное садистское удовольствие?

Нет, конечно. Впрочем, кровохлёб, определенно, удовольствие от процесса получал.

Рассветные сумерки разорвались от десятков криков, хлопков дверей и выстрелов. Лязг и грохот стремительно приближался. Наверное, сейчас Пыльники и Костоломы успели пожалеть о том, что спалили ДШК Коней.

Внезапно по небосводу со стороны отступающих сумерек чиркнула ярко-желтая игла стремительно приближающейся ракеты. Мы как завороженные смотрели на то, как со стороны пустоши стремительно приближается сверкающая искорка. Поначалу казалось, что неизвестная ракета неминуемо пролетит высоко над головами, потому что двигалась по восходящей траектории. Но это оказалось не так. Весь видимый полет занял не более двух секунд, по истечению которых искра резко изменила направление, словно ударившись о невидимую преграду, и вонзилась во внешний ряд машин.

На несколько мгновений солнце взошло в сотне метров от нас, обдав волной жара и облаком поднятого песка. Стремительно расширяющаяся сфера поглотила десяток машин, подбросив крайние в воздух и разметав на части находящиеся в эпицентре попадания. Причудливые языки яркого пламени метнулись во все стороны, подобно клубку оживших змей. Вокруг засвистела шрапнель осколков, и медальон буквально обрушил на плечи бетонную плиту, вдавливая в землю.

— Твою мать! — крикнул Вишняков, падая рядом и закрывая голову руками. — Что за хрень!

Люди бросились врассыпную. Некоторые бойцы безвольно плюхнулись на песок, нашпигованные осколками. Объятые пламенем остовы и обломки машин посыпались с неба подобно искрам чудовищного бенгальского огня.

Огненный шар из пляшущих языков пламени сдулся столь же быстро, как и возник, оставив на месте попадания дымящуюся воронку, обсыпанную осколками. Сквозь облако поднятой белёсой взвеси можно было разглядеть несколько обугленных человеческих фигур, разбросанных вокруг. Кажется, некоторые из них только что упали прямо с неба.

Трупы выглядели так, словно их в момент накрыл пирокластический поток Везувия. Почему-то именно этот образ из раскопок древней Помпеи — первое, что пришло на ум. Почерневшие болванки, на которых уже нельзя было разглядеть амуницию и одежду, застыли в последней попытке закрыть голову руками, словно это могло остановить мгновенно вспыхнувшее пламя.

Я не знал, как называлось примененное оружие, но вот в том, кому оно принадлежало, не возникло никаких сомнений.

— Трэйтор, сука! — крикнул я, поднимаясь на четвереньки. — Он уцелел, Бабах! Он уцелел!

— Надо было его добить! — Вован вскочил на ноги, бешено вращая головой по сторонам.

— Хочешь что-то сделать хорошо — делай хорошо! — крикнул Мезенцев.

Воспользовавшись замешательством, пленные Красные Кони и механики Пасида вскочили на ноги, бросившись на Костоломов. Кто-то тут же нарвался на выстрел в упор, но здоровякам всё же удалось сбить с ног нескольких противников. Завязалась потасовка в облаках пыли.

Часть 50

Я метнул взгляд в сторону Рагата и Дробителя. Последнего не увидел, а брыкающегося паренька куда-то тащили бойцы в желтых одеяниях.

Контуженые и ошарашенные Костоломы стали приходить в себя. Пошатываясь, они собирались вокруг пробитой бреши в цепочке машин, но в этот момент по обугленному песку мелькнули стремительные тени приземистых порождений переработки. Было видно, что машины ориентируются не очень хорошо. Они сильно петляли из стороны в сторону, будто пьяные гусеницы. Один ловчий остервенело бросился на дымящуюся покрышку, вцепившись в нее стремительно лязгающими челюстями.

Видимо, камеры толком не различали цели из-за дыма и поднятого песка. Если вообще еще работали. А ориентироваться по запаху и звукам в общем гомоне для монстров оказалось не такой простой задачей. Впрочем, это не помешало одному ловчему стремительно вцепиться подвижными манипуляторами в ногу контуженому Костолому и мгновенно притянуть к себе. Челюсти-потрошители тут же принялись за дело, и до нас долетел безумный крик боли человека, планомерно затаскиваемого в промышленный измельчитель.