Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 45)

— Главу Костоломов зовут Хижгир Жап, — сразу же начал Пасид.

Сейчас Великий Конь был облачен в белую безрукавку. Красные ленты вышивки буквально горели огнем под палящим солнцем. Походка неторопливая, но спина при этом оставалась неизменно прямой, что значительно выделяло его на фоне других гвардейцев, явно подуставших за время путешествия.

— Он уже который год открыто претендует на дар странников. И, сказать по правде, только лишь случайность отделила его от права обладания им на прошлых состязаниях.

Я, услышав новое имя, невольно улыбнулся. Всё-таки странно здесь всё устроено. Вроде бы выглядело вполне узнаваемо и знакомо. И говорили все на русском, разве что с характерной твердостью согласных звуков. Но вот имена при этом были такие, словно их специально выдумывал какой-то ленивый писатель-фантаст.

— Разве только Костоломы претендуют? — уточнил Мезенцев. — А как же другие кланы?

— Да, претендуют все, но реальная борьба, как правило, ведется между двумя-тремя кланами за право обладания чем-то конкретным, что им по зубам, и чем они смогут адекватно распоряжаться. Например, зачем Пыльникам претендовать на передвижную очистную станцию, если они сами сидят на подземных ключах?

— Соглашусь, — кивнул Игорь. — Так в чём проблема?

— Проблема в том, что Костоломы неспроста получили свое название, странник Игорь.

Мы с Бабахом вопросительно посмотрели на мужчину.

— Странники далеко не всем успели оставить полезный дар и завещать созидательный посыл… После гибели мира остались и те, кто оказался предоставлен сам себе. И хоть здравомыслие всё же взяло верх над стремлением скатиться в животную дикость, нравы некоторых кланов не столь миролюбивы и оставляют желать лучшего. Да и методы выживания не славятся особой гуманностью.

«Ничего себе, — опешил я. — А почему раньше никто об этом никто не говорил?»

— Именно поэтому танк будет не лишним? — уточнил Гарик с тонким оттенком хитрости.

— Танк вообще машина полезная. Наверное, — спокойно ответил старший Пест. — Но вряд ли вы найдете хоть один в исправном состоянии. К тому же у механиков нет практики работы с такими тяжёлыми машинами. Нет инструментов, нет тягачей, подъёмников… Так что рабочий танк — это мечты юных и несмышленых.

Тем временем с нами поравнялся Рагат. При упоминании бронетехники он поспешил отвести взгляд и смахнуть со своей безрукавки прилипшую соринку.

— Не буду тратить ваше время и скажу прямо — я не хочу передавать дар Костоломам.

— Так ведь не факт, что они его выиграют, — разумно возразил Гарик. — К тому же будут и другие претенденты.

— Неизбежно будут. Но я бы не рассматривал их всерьез.

— Почему?

— Есть основания так полагать, — тонкие губы Великого Коня тронула улыбка.

— И мы, очевидно, должны как-то на это повлиять? — Мезенцев хитро прищурился.

— Странники оказали бы нам большую честь, — намекнул Пасид.

Гарик нарочито медленно понимающе закивал и посмотрел на меня. Я задумчиво почесал подбородок и еле заметно пожал плечами.

В голове тут же возникло вполне логичное умозаключение, что нам не стоит вмешиваться. Во-первых, мы уже пытались помогать в городе вырванных сердец, а потом Седому с Копытом, и кончилось это весьма плачевно.

Во-вторых, мы не владели целостной картиной мира. Вся информация, которой мы располагали, получена исключительно со слов Великого Коня, Рагата, шаманки Разин и других жителей клана.

Поначалу этого было вполне достаточно. Но постепенно окружающий мир разрастался, обрастая новыми подробностями. Я начинал чувствовать себя батраком из второго «Варкрафта», бегущего по карте и раскрывающего «Туман войны» на подступах к ближайшему руднику.

— У нас нет полномочий вмешиваться, — максимально учтиво произнес Гарик, верно истолковав мой взгляд. — Но вы любезно приняли нас, поэтому мы посмотрим, что можно сделать. Только дня начала надо вникнуть в суть происходящего.

Пасид понимающе кивнул.

Мне было удивительно смотреть на то, как здоровяк уважительно общается с Мезенцевым, воспринимая его как равного. Такое чувство возникало не столько из-за явного контраста габаритов, но так же из-за разности положений.

С одной стороны, Пасид Пест. Он же Великий Конь. Глава клана, заботящийся о своих людях и явно проворачивающий в мозгу какие-то, только ему известные схемы. Человек, под контролем которого находится огромный участок суши, а в подчинении крепкие бугаи. Этакий аналог средневекового феодала.

А с другой стороны — Мезенцев Игорь из города Челябинска с улицы Кудрявцева. Обычный парень. А в этом мире, вообще, молодой врунишка, как и мы с Бабахом, которого черти дернули нацепить на шею медальон и поддаться его гипнотическому воздействию. Выглядело это всё действительно забавно.

— А почему бы Великому Коню тогда попросту не отказаться от участия в соревнованиях? — предложил я, удивившись собственному спокойствию.

Это было непривычно, ведь еще сутки назад я места себе не находил под пристальным взглядом Пасида и его окружения.

Мужчина спокойно на меня посмотрел. Казалось, его абсолютно не удивил тот факт, что я внезапно подал голос.

— Не явиться на состязания, значит — открыто заявить о желании оставить дар себе. А это нарушение существующих правил. Наш мир держится на том, что кланы не враждуют друг с другом. Во всяком случае, открыто.

— И во всяком случае, пока, — добавил Рагат, но отец не обратил на комментарий сына никакого внимания.

— Неявка на состязание даст другим кланам законный повод объединиться и всем скопом силой отобрать дар. Это оговорено правилами. Именно поэтому их никто не нарушает. Но, как думаешь, странник Тохан, что случится потом? Что будет дальше, если хотя бы один раз дар будет отобран силой?

— Думаю, кланы войдут во вкус и начнут атаковать друг друга, желая прибрать к рукам и другие полезности.

Пасид кивнул и посмотрел на Красных Коней. Бугаи поддержали согласие лидера, будто прямо сейчас тоже прониклись моей проницательностью.

— Вы же видите, как мы живем, — голос Великого Коня слегка изменился, будто наполнившись нотками разочарования. — Пятьдесят лет мы, каждый в меру своего понимания, восстанавливаем этот мир. Наполняем его жизнью. Но посмотрите вокруг. У нас нет ни одного полностью восстановленного города. Мы не произвели ни одного нового стального коня, а чинить имеющиеся становится с каждым годом всё сложнее и сложнее. Мы вообще ничего не производим, используя только то, что разбросано на земле. У нас не сохранилось знаний о том, как запустить завод. И что делать на этом заводе. Если бы не дары странников, мы даже не смогли преодолевать большие расстояния, не зная, что делается за сотню километров от наших домов. Так что, каковы будут последствия, если посметь нарушить это тонкое равновесие?

Мужчина окинул широким жестом заброшенные пятиэтажки, мимо которых мы проходили. Я невольно скользнул взглядом по полукруглым крышам и самодельным водосточным трубам, зафиксированным кусками ржавой проволоки.

Часть 27

Слова Великого Коня звучали очень проницательно. Я почему-то об этом не подумал, будучи плененным кочевым антуражем клана. Всеми этими машинами, узорами. Вовкиными рассказами про кобылиц. Фантастической установкой, создающей из мертвой органики и воды высокооктановое топливо.

Но теперь, глядя на ребристые барханчики белёсой пыли, бегущие от дороги к фасадам зданий, я начинал смотреть на мир под другим углом, удивляясь тому, почему сам об этом не подумал.

Всё же Пасид Пест неспроста глава клана. Он был занят не только решением насущных задач, но и смотрел в будущее. Гарик тоже понимающе кивнул и поправил ремень калаша.

— Но раз уж зашел разговор, — внезапно пришло мне на ум, и я решил тут же озвучить столь интересное наблюдение: — Я вижу, что практически все Красные Кони очень атлетично сложены. Получается, с питанием проблем нет…

— У нас нет, — улыбнулся Пасид. — Но только благодаря тому, что эти пять лет мы обладали даром энерзака двадцать три. Скажу прямо, вырастить что-либо в этих землях очень проблематично из-за отсутствия дождей. Мы наладили торговый обмен с Лесниками. Они расположились среди пригодных мест, где и дожди идут чаще, и живность в лесах водится. Горючее жизненно необходимо им для сельскохозяйственных машин. Не буду кривить душой, мы активно этим пользовались, смея требовать двойной объём при обмене.

— Иногда тройной, — буркнул Рагат.

— А то, что Красные Кони крепкие ребята, спасибо Желейщикам. Они получили от странников дар для создания насыщенной протеиновой смеси, практически из всего…

— Даже покойников? — уточнил Гарик.

— Нет. Усопших они предают огню. Или нам, когда пути пересекаются. Взамен тел забирают половину полученного энерзака. Желейщики перерабатывают орехи и мелкую рыбу. Они живут вокруг заболоченных озер, кишащих ротаном. Но с рыбой много возни, и надолго ее не сохранишь…

— А если засолить или закоптить? — я позволил себе легкую иронию в вопросе.

— Странник Тохан, — улыбнулся Пасид. — В чём мы вымачиваем колючки, чтобы притуплять жажду?

— В воде.

— А что больше всего хочется после соленой или копченой рыбы?

— Пить, — виновато протянул я, вспомнив бабушкину присказку, что рыбка посуху не ходит.

— Вот именно!

Что ж, это очевидно, но я опять упустил это из внимания. Из всего услышанного вырисовывалось весьма странное мироустройство. Каждый клан был в чём-то силен и в отдельные пятилетки мог получить еще большее преимущество над другими, стараясь максимально использовать эту выгоду. Но в целом, благодаря состязаниям, данная система всё же умудрялась находиться в каком-то равновесии, что вызывало определенное уважение.