Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 40)

Я задумчиво посмотрел на зажатый в пальцах косячок и затянулся. Наверное, это был самый подходящий момент, чтобы выслушать историю сгинувшего мира и попытаться понять, чего же всё-таки хочет эта самая переработка.

И как можно уничтожать всё ради достижения какого-то непонятного равновесия?

— Наш мир был полон боли, ненависти и войн. Предательства и обмана. Грызни из-за территорий и ресурсов. Использования одних другими ради выгоды. Но также он был полон радости, любви и созидания. Безвозмездной помощи друг другу и нуждающимся. Этот мир был живым, находящимся в движении, плавно перетекающим от одной крайности к другой…

Я слушал сухой голос женщины, и перед внутренним взором вновь оживали картины прежнего мира. Он был хорошо мне знаком. Крупные города, небольшие поселки. Леса, реки, границы, государства. Соседи, живущие в одном подъезде и до смерти друг друга ненавидящие. И счастливые люди, нашедшие свою любовь на другом конце материка.

А потом в одну ночь этот мир захлестнула волна черных бесов. Или ремехов. Неизвестно, как кустосы и вояки проморгали такое вторжение, но повсюду открывались сотни порталов, и кровожадные твари неслись по спящим улицам, впрыгивали в окна и вырывали сердца у несчастных жертв…

И вот уже несколько дней спустя небо затянуло густым смогом горящих нефтепромыслов, городов, военных баз. Мелькают желтые трассеры, авиационные ракеты оставляют дымные белёсые следы, а земля дрожит от чудовищной мощи огромного автоматизированного города, окутанного завесой то ли дыма, то ли тумана…

Медленно это громадина появляется на подходящем плато, сминая нереалистично огромной тушей мелкие поселки, кажущиеся спичечными коробками на форе огромных гусеничных движителей. Переработка, раздвигая и разрывая ткань времени и пространства, вторгается в мир молодой, до смерти перепуганной девушки Разин Ренас, одной из немногих, кто сможет это пережить. Как это всё было похоже на историю, рассказанную Нат… Словно между ними и не было никакой разницы.

Между тем мысли действительно замедлили бег. Я полностью растворился в описанной картине. Только теперь я не чувствовал злости, боли, скорби или разочарования. Я словно стал беспристрастным наблюдателем, будто всё это произошло сотню лет назад.

А может, это действительно именно так?

Может, это вовсе не вторжение пятидесятилетней давности? Может, пресловутая окружность, нарисованная веточкой в пыли, показывала события тысячелетней давности?

Я не знал… Я словно больше и не был собой… Всего лишь беспристрастный наблюдатель за тем, как неумолимо исчезает мир… А с неба падает пепел. Или снег. Подобно тому миру с продавцом сосисок…

Шаманка допила чай. А я всё еще продолжал парить над полем, усеянным десятками горящих боевых машин и мелькающих трассеров. Огненными шарами расцветали танки от детонации боекомплекта после того, как их практически навылет пробивали залпы рельсы. Мелькали ремехи, неслись вперед толпы кровохлёбов и прочей нежити.

Продолжая созерцать завораживающее полотно, я поднялся на ноги. Подхватил автомат и, поблагодарив Разин за карту и косячок, отправился к Боливару.

Может быть, путь до буханки занял пару минут, а может, целую вечность? Но я, практически ощущая себя бестелесным духом, сгустком пульсирующей энергии, сдерживаемой контурами тела, забрался в салон и, расстелив прямо на полу заготовленные Вовкой одеяла, вытянулся во весь рост, подсунув под голову руки.

Теплый ночной ветерок задувал в салон через сорванную дверь. На черном небе переливались мириады звезд.

А может, это хлопья оседающего пепла?

Как похоже сгинули миры Нат и юной Разин Ренас. Только последний еще мог попытаться возродиться. Создавая и вознося жизнь. А тот другой? Я не знал, ведь Нат не успела рассказать.

Я расслабленно вздохнул и закрыл глаза. Как же наконец-то стало хорошо и спокойно. Голова очистилась от мыслей, и даже до сих пор проплывающие образы гибели мира больше не вызывали никаких эмоций, будто я видел это миллионы раз и попросту не мог больше никак реагировать.

— А можно, чтобы это чувство сохранилось навсегда? — тихо спросил я у ночной тишины. — Это даже лучше, чем покачиваться на волнах плазмы…

Образы начали стремительно уменьшаться в размерах, уносясь в бесконечную черноту вечного пространства. И только пред тем как я провалился в блаженный сон, в голове далеким шепотом прозвучали тихие слова шаманки Разин, сказанные мне вслед, но которые я всё равно не вспомнил на следующий день:

«Сколько же всего тебе предстоит вынести, странник Тохан. Надо быть крепким, чтобы окружность не отторгла тебя. Чтобы окружность не была разорвана. Надо быть сильным, чтобы суметь принять ее неизбежное движение… Принять, понять и смириться…»

Глава 6. Торговый город Раухаш

Проснувшись на следующий день, я испытал самый настоящий прилив сил. И ужасный жор. Недолго думая набросился на ящик с едой и сгрыз пачку сухой лапши, тыкая обслюнявленный палец в пакетик со специями. Запивая хрустящую соломку водой из бутылки, я отметил, что дурные мысли никуда не делись, но больше не оказывали влияния на общий настрой. Я просто наблюдал за ними, как за некой объективной данностью, которую надо иметь в виду. Но сидеть и по сто раз пережевывать эту мысленную кашу больше не хотелось.

И как же я был благодарен за это хитрой шаманке!

Меня не покидало приятное чувство душевного покоя, словно тяжёлый камень свалился с плеч.

Это поразительно!

Оглядывая утром готовящийся к отправке лагерь, я погрузился в странное чувство отрешенной радости. Я вглядывался в причудливые машины и цветные узоры на бортах, будто только что увидел их по-настоящему. А еще долго наслаждался созерцанием безоблачного небосвода, вкусом воды из бутылки и еще одной порцией завтрака, на этот раз принесенного местными мальчишками по распоряжению Разин Ренас.

Мне стало хорошо.

Голова не гудела от пустых раздумий и прошлых обид. Я даже укорил себя за то, что вчера вспомнил историю про обучение игре в футбол перед всем двором. Ведь теперь даже не хотелось тратить ни одной секунды этой прекрасной жизни на такую ерунду.

Вместо этого я подробно пересказал парням весь разговор с шаманкой Ренас и продемонстрировал карту. С каждым словом и удивленным возгласом Вишнякова во мне крепло убеждение, что мы всё делаем правильно. Так что старушка была права, успокоить мечущийся дух оказалось весьма кстати. Жаль, что больше не получилось с ней пересечься. А специально к палатке я не пошел, несмотря на все уговоры Бабаха раздобыть еще один волшебный косячок.

— Тебе-то он зачем? — улыбался Гарик. — У тебя и так с расширением сознания полный порядок. Но ты прав, я не видел, чтоб от обычного косячка так долго штырило. Так что тоже любопытно попробовать.

— Не думаю, что это обычный косячок, — я добродушно улыбнулся.

В общем, я проснулся совсем другим человеком. И мне очень хотелось верить в то, что подобный эффект продлится как можно дольше. Желательно всю оставшуюся жизнь. Ведь это прекрасное состояние души и тела.

Тем временем лагерь собрался и снялся с места. Боливару отвели почетное место ближе к голове колонны, сразу за грузовиком Великого Коня и фургонами кобылиц. Лично я девушек так и не увидел, но Вишняков еще с утра попытал счастья, словно невзначай ошиваясь неподалеку.

Часть 24

За время сборов нам удалось еще немного узнать о внутреннем устройстве клана. На самом деле подопечные Великого Коня занимали большую территорию к западу от Тихих Холмов. И хоть и выглядели они как постапокалиптические кочевники, на самом деле вели оседлый образ жизни, расположившись в небольших поселках, опоясанных сетью дозорных вышек и мобильных точек, на которых всегда находилась пара боевых машин, готовых сорваться с места в любой момент.

О возможных опасностях люди говорили неохотно. Я первое время предполагал, что по большей части они остерегаются уцелевших перерождений переработки наподобие тех же ловчих, но это было не совсем так. Что-то незримое беспокоило людей, и связано это было с предстоящими состязаниями. Из обрывков фраз становилось очевидно, что система пятилетнего владения дарами не кажется действующим лидерам такой уж оптимальной. Но другой пока не было, и никто не торопился ее создавать.

В данном караване абсолютно не было случайных людей. Даже ребятня выполняла множество мелкой бытовой работы, чтобы не отвлекать взрослых. Самой большой ценностью в этом мире были машины, топливо, вода и продукты питания. Золото, серебро и драгоценные камни больше ничего не стоили и теперь являлись простыми украшениями на манер нашей бижутерии из граненого стекла.

Учитывая срок, прошедший со времени гибели мира, большинство работающих машин давно пришло в негодность. Примерно половину каравана Великого Коня составляли грузовики технической поддержки, забитые запасными частями и необходимым оборудованием. Хороший инструмент ценился не меньше, чем исправный дробовик.

Пасид Пест оказался весьма дальновидным лидером и не взял на состязания всех лучших механиков и воинов, а умело перетасовал людей, собрав крепкую команду, но всё же оставив часть из них на покинутой территории, в том числе и полсотни воинов. Даже ведущего специалиста по вооружению оставил дома, взяв на состязания его правую руку. Этот как раз и был тот самый бородатый Красный Конь, что принимал у нас оружие у входа в «шатер». Так же в родных краях остался один из лучших тактических командиров. Таким образом, Пасид позаботился о том, чтобы в случае, если всё пойдет не по плану, клан не остался обезглавленным и не способным защитить себя.