Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 2)

Я понимающе кивнул, чтобы лишний раз не злить брюнетку, но сам подумал, что ее объяснение не подходит. Ведь медальоны уже были такими, когда мы их нашли.

— То есть ты таких темных никогда не видела? — тут же уточнил Гарик, подходя поближе.

Нат отрицательно мотнула головой.

— Потрите об мягкую тряпочку и будут блестеть.

— Получается, у тех военных, тоже медальоны были? — спросил Вишняков.

Девушка раздраженно кивнула.

— А с какой картинкой? — поинтересовался я.

— Картинкой? — губы брюнетки скривились в саркастической ухмылке.

— Изображением. Я так понял, на всех змея, но с разными головами, если можно так выразиться, — начал я, стараясь говорить как можно спокойней. — У Бабаха вот лев. У Гарика нормальная змеюка. Кобра. У тебя вообще мышь…

— Это крыса! — процедила брюнетка.

— Да не злись ты, — я выставил вперед руку в успокаивающем жесте. — Откуда мне знать? Просто контур неразборчивый.

— Да… — сквозь стиснутые зубы выдохнула девушка, запрокидывая голову. — Вы медальоны где угодно взяли, но только не купили…

— Это не важно сейчас, — заметил Мезенцев, пристально наблюдая за каждым ее движением.

— А почему солдаты их жетонами называли? — снова поинтересовался Бабах.

— Потому что солдаты на то и солдаты. Им много знать не положено. Они уже взрослые дядьки. Таких кустосы используют, когда воспитанников не успевают подготовить. Или когда попросту не из кого подготавливать.

— Можно отсюда поподробней, — попросил я максимально спокойным, даже немного извиняющимся тоном.

Девушка нервно одернула одежду и окинула нас недовольным взглядом. Похоже, она понемногу начала успокаиваться. Поймав на себе пристальный взгляд Мезенцева, она фыркнула и сложила руки на груди.

— Первый символ на медальоне — это общее назначение, — начала она. — Змея означает перемещение между реальностями. Или мирами. Иногда их сущностями называют. Не важно. Второй символ, который Антон разобрать не может, — специализация. Лев…

Девушка оторвала от груди руку и ткнула пальцем в Бабаха.

— Лев — значит воин. Бесстрашный воин. Чёрт вас подери, я же это уже говорила…

— Повторение — мать учения, — произнес Гарик, продолжая изучающее смотреть на девушку, явно думая о чём-то своем. — Ты продолжай, мы еще раз послушаем.

— Кобра жалит метко, говорила же… — сказала Нат, переведя палец на Гарика.

— Так вот почему ты видеть лучше стал! — тут же воскликнул Вишняков.

— Точно, — добавил я, прокручивая в голове самую первую схватку с бесами в городе вырванных сердец. — Помнишь, тогда, у магазина черти на тебя прыгнули, и ты из пистолета их уложил, потратив по одному патрону на каждого. А мы ведь только потом от вояк узнали, что у них сердце прямо по центру пасти… Вернее, за ней… Ну, ты понял.

Мезенцев потер грязную щетину и еле заметно кивнул, продолжая вглядываться в лицо девушки. Я только сейчас понял, что он старается не упустить каждый мелкий жест и движение глаз. Но Нат искренне погрузилась в собственные эмоции, поэтому не обращала внимания на столь пристальный взгляд.

— Так вот получается, как ты с оружием обращаешься, — протянул я, посмотрев на Вовку. — Словно всю жизнь этим занимался…

— А у тебя… — брюнетка направила палец в мою сторону.

— Птица какая-то, похожа на сову, — нетерпеливо подхватил я, ожидая поскорее услышать, что именно она означает.

— Это филин… — буркнул Володя.

— Я не знаю, — пожала плечами брюнетка. — Никогда не ставила целью всё запомнить.

— В смысле? — вырвалось у меня.

— В прямом, — огрызнулась девушка.

— Так хорошо, а что крыса значит? — быстро спросил Игорь.

— Угадайте… — хмыкнула Нат.

— Ближний бой? — предположил я, когда перед внутренним взором промелькнули картины недавнего прошлого, особенно тот момент, где Нат резко прыгает на неизвестного стрелка в попытке поразить его ножом.

— С чего бы это?

— Ну… Типа крыса, загнанная в угол, бросается в атаку…

— И кто, по-твоему, меня в угол загнал?! — воскликнула девушка. — И это я крыса? На себя посмотри, дрищ тот еще. Как там? Парнишка из шестидесятых?!

— Да успокойся, пожалуйста. Это просто поговорка такая… — пояснил я, сделав шаг назад, после чего выразительно посмотрел на Гарика. — Ну, спасибо, Мезенцев.

Тот никак не это не прореагировал, будучи полностью погруженным в наблюдение.

— Я думаю, это что-то связанное с медициной, — предположил он.

— Ну, хоть у кого-то здесь голова соображает, — фыркнула Нат.

— Это нелогично, — буркнул я. — Там, откуда мы родом, крысы ассоциируются с разносчиками инфекций и всякими болезнями.

— А у нас с регенерацией и выживаемостью, — язвительно заметила она.

— А чего тогда не ящерица?

— Не умничай, — отмахнулась Нат.

Я положил руки на оружие и сделал шаг назад. С каждой секундой изматывающая усталость наваливалась всё сильней и сильней, а в голове повисло какое-то странное, но уже знакомое ощущение. Окружающее пространство снова казалось мне и реальным, и нереальным одновременно. Я прекрасно понимал, что сейчас мы стоим посреди пыльной прокатанной дороги в нескольких десятках метров от первого заброшенного дома неизвестного мира. Но в то же время всё это походило на чудовищно реалистичный сон.

Среди нагромождения чувств и притупившихся эмоций проступала одна простая, согревающая измотанные нервы мысль. Я был рад, что Нат снова с нами. Пусть даже она злилась и проявляла какую-то неоправданную грубость. Впрочем, наверняка у нее были на то свои причины. Так что я решил просто не лезть и дождаться, когда она сама всё расскажет.

— Конечно, у вас какие-то улучшения пошли, — продолжила девушка. — Медальон — это энергетическая матрица, содержащая в себе профильную информацию. Он помимо воли понемногу улучшает того, кто его носит. Иначе не получится эффективно бороться с порождениями переработки.

— Ого, — как-то без былого энтузиазма воскликнул Вишняков.

Было видно, что он тоже устал. Мезенцев еле заметно кивнул, соглашаясь с какими-то своими умозаключениями.

«А мне тогда что эта энергетическая матрица говорит? — подумал я. — Если сова нарисована? Я что, должен мышей начать жрать?»

— Капитан говорил что-то о переработке, — продолжил Гарик деловым тоном. — Что это такое?

Часть 2

— А мне больше интересно, зачем вообще медальоны нужны? — буркнул Вишняков.

Брюнетка вновь тяжело вздохнула, убрав руки с груди и потерев шею. После чего осмотрелась по сторонам и, тихо хмыкнув, устало скинула куртку. Было похоже на то, что какая-то невидимая струна внутри нее оборвалась, и она заметно осунулась.

— Сейчас расскажу, морковки только возьму…

— Я принесу, — тут же отозвался Вовка, проскользнув в машину.

Нат сложила куртку пополам и, откинув прилипшие волосы, устало опустилась на приступку Боливара. Увидев длинные белые рубцы, рассекающие смуглую кожу на руках девушки, Игорь вопросительно поднял брови.

Для меня отметины откровением не стали, хоть я и видел их ранее, но только на боку брюнетки. А вот Мезенцев сильно удивился. Это походило на то, будто какой-то злобный хирург разрезал мягкие ткани, стараясь повторить внутренние расположение костей. Ближе к плечу шрам разделялся на множество ответвлений и скрывался под рукавом футболки.

Нат подняла на нас усталый взгляд. Пыль почти осела, и в вечерних отблесках солнца ее глаза искрились синевой безоблачного закатного неба.

— Я сейчас всё расскажу… — еще раз повторила она, поймав взгляд Гарика.

Из салона доносилось деловитое шуршание и глухие шаги. В скором времени появился Вишняков с морковной соломкой и пластиковой бутылкой воды в руках.

— Держи, — он протянул пакет. — Ох ты, ептить! Порезалась, что ли?

— Типа того, — девушка приняла пакетик и развязала узелок. — Сейчас всё скажу, вы только не перебивайте.