Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть первая. (страница 35)

— А медальон?

Вовка отогнул краешек дедушкиного кашне и заглянул внутрь.

— Молчит.

— Понятно.

Я заглушил двигатель, дёрнул рычаг стояночного тормоза, и мы выбрались из машины. Осенняя прохлада тут же с радостью накинулось на тёплое тело, согретое печкой буханки. Впрочем, я уже начинал привыкать к этим постоянным перепадам температур. И что-то мне подсказывало что подобное явление будет весьма частым в обозримом будущем.

Хлопнула дверца автобуса и на асфальт спрыгнул Мезенцев. Заскрипели пружины входной двери и на крыльце показалась Маргарита Павловна с Фёдор Михалычем. Автомат висел на животе женщины, и она по-хозяйски придерживала его обоими руками. Мне невольно стало интересно, а удосужилась ли она посчитать сколько патронов в магазине.

— Ну что, парни, готовы указивки получать? — тихо поинтересовался Гарик, когда мы встретились у задней части барбухая.

— А чего тут получать? — так же шёпотом отозвался Вишняков. — Ясное дело, сейчас стариков грузить начнём. Вещи таскать.

Мезенцев согласно кивнул и полез в курту за сигаретами.

— Погодите. Постоим, покурим.

Часть 20

С этими словами он прислонился к задней части борта автобуса, исчезая из поля зрения Маргариты Павловны.

— Куришь только ты, — заметил я, тоже последовав его примеру.

Почему-то мне больше не хотелось лишний раз видеть суровую начальницу. Но при этом я не мог не признать, что она предоставила нам чистую одежду, возможность помыться и угостила обедом. Или ужином.

Оставшийся в поле зрения Вишняков не придумал ничего умнее чем нарочито и демонстративно, с простодушной улыбкой на губах, сделать широкий приставной шаг в сторону, тоже скрывшись за автобусом.

— Ну ты мистер конспирация просто, — хмыкнул я.

— Молодые люди! — тут раздался недовольный голос женщины. — Хватит дурака валять! Автобус пригнали, вижу. Молодцы. А теперь надо подготовкой заняться.

Вовка хихикнул и потёр кончик носа. После чего снова сделал большой приставной шаг, показываясь из-за автобуса.

— Мы сейчас! — отозвался он. — Покурим только, и придём!

Не дожидаясь ответной реакции начальницы Вишняков, вернулся обратно. Происходящее мини представление вызвало у нас с Гариком лёгкую улыбку, от которой лично мне стало чуточку легче.

Видимо женщина уже набрала в лёгкие побольше воздуха чтобы выдать очередное распоряжение, но в этот момент откуда-то сверху раздался резкий дребезжащий звук открываемой оконной рамы.

— Кому-то жарко что ли стало? — живо заинтересовался Вишняков с любопытством посмотрев в сторону источника шума.

У меня в мозгу тут же промелькнула картина окна душевой, выходящего на входной козырёк. Какое-то беспокойное предчувствие тут же кольнуло сердце, и я поспешно вышел из-за автобуса и посмотрел наверх. Улыбка мгновенно слетела с губ, и я недоумённо уставился на происходящую картину.

С этого места было хорошо видно, как из окна выбирается Людмила, спрыгивая с подоконника босыми ногами. Из одежды на ней был большой белый балахон, напоминающий собой простыню с прорезью для головы и рукавами.

— Что-там такое? — долетел до меня недовольный голос Маргариты Павловны и женщина поспешно сбежала по ступеням, чтобы тоже посмотреть, что происходит. — Кому в голову пришло окна распахивать? Знают же, что отопления нет, и не будет...

— Это не постояльцы, — бросил Мезенцев присоединяясь к нам. — Кажется, это ваша сотрудница.

— Людка, чтоб тебя! — воскликнула начальница, подняв голову. — Ты чего там делаешь? Что это за тряпьё на тебе? Кто разрешил там шастать?

Но девушка никак не реагировала на явно раздражённый тон женщины. Её волосы были распущенны и мне казалось, что губы постоянно шевелятся, словно она говорила сама с собой. Всё это выглядело очень странно. Особенно когда Людмила перегнулась назад через подоконник и рывком вытащила знакомую канистру. Ту самую, что Володька оставил по настоянию Маргариты Павловны. Сердце внезапно замерло в предчувствии чего-то недоброго.

— Это тебе зачем?! — недовольно крикнула начальница. — А ну слезай оттуда быстро, дрянь такая!

Но девушка вовсе не собиралась следовать распоряжениям Маргариты Павловны. В следующую секунду раздался характерный звук открываемой пробки и она, с трудом задрав ёмкость над головой, стала выливать на голову её содержимое.

— Тохан, Тохан, Тохан, — Гарик стал быстро дёргать меня за плечо, — быстрей, быстрей!

Я бросил на него секундный взгляд и по выражению лица понял, что не я один заподозрил неладное. Тем временем Мезенцев уже рванул к входной двери.

— Вовка, заговори её как-нибудь! — выпалил я.

— Чего?

— Поори ей что-нибудь! — я последовал за Гариком. — Мы в душевую!

Но в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидал увидеть. В руках Людмилы появился тот самый знакомый цилиндрик, который действительно оказался фальшфейером. Время словно замедлило свой бег. Я невольно сбился с шага, краем сознания понимая, что мы не успеем забежать в здание, пролететь по коридору, подняться по лестнице и пробежать ещё примерно половину этого расстояния, чтобы попасть в душевую.

Сверху раздался грохот падения канистры, характерный звон болтающейся открытой крышки и хлюпанье разливающегося топлива.

— Я никому не нужна! — дрожащим, заплаканным голосом крикнула Людмила. — Только Ему. Я вас всех прощаю!

«Чего?! — воскликнул внутренний голос и мгновенное осознание пронзило голову. — Так вот что означал весь этот неразборчивый шёпот! Твою мать, почему я с ней не поговорил как следует?!»

Людмила дёрнула за кольцо и морозную тишину воздуха разорвал характерный свист ярко-малинового пламени, вырывающегося из маленького цилиндра. Я в ужасе выпучил глаза, даже не понимая, что можно сделать. Людмила поджала губы и резко направила фальшфейер на пропитанную топливом одежду.

Все вокруг закричали. Маргарита Павловна разразилась отборным матом. Спустившийся с крыльца старичок схватился за голову и поспешно захромал назад. Огромный огненный столб взметнулся в пасмурные небеса, озаряя пыльные окна второго этажа. Ужасный крик разорвал тишину внутреннего дворика, а в ноздри ударил долетевший запах разлитого топлива.

— Огнетушители где? — заорал Вишняков подскочив к начальнице. — Быстрее, где огнетушители?

— Ты что творишь, дура! — безумно вопила та, игнорируя его слова.

Я хотел бежать следом за Гариком, но не мог отвести глаз от ослепительно яркого живого факела, мечущегося по входному козырьку. Может быть, именно в такие моменты люди и сходят с ума, когда мозги оказываются не в состоянии осознать и смириться с окружающей действительностью. Всё происходящее было даже ужаснее, чем гора обезображенных трупов, сваленных в центре торгового зала.

— Зачем? — только и смог выдавить я.

— Это всё вы виноваты! — завопила женщина. — О чём вы там с ней шушукались?! Надоумили?!

— Огнетушители где? — повторил Вишняков, но не получил ответа.

Обложив женщину отборным матом, он рванул к входной двери.

— А ну стоять, скотина! — начальница вскинула автомат, снимая с предохранителя. — Это ваша вина!!! Ваш бензин!

— Ты дура что ли? — выпалил Вовка, замерев на пол пути к ступенькам. — Её лучше пристрели, заживо горит же!!!

— Надо было вас сразу гнать! — истерично взвизгнула начальница.

Мечущаяся фигура Людмилы обо что-то запнулась и упала на опрокинутую канистру. Растёкшееся по козырьку топливо тут же вспыхнуло ещё ярче. Раздался громкий хлопок, напоминающий миниатюрный взрыв, и жестяная емкость подлетела на несколько метров.

Я так и стоял на одном месте не в силах пошевелиться. Сознание никак не хотело мириться со всем увиденным. Этот ужас просто не укладывался в голове.

Обезумевшая женщина, почему-то тыкала в нас стволом автомата, выкрикивая какие-то бессмысленные обвинения и оскорбления. Я ничего не понимал и только невольно зажимал уши, лишь бы не слышать этот жуткий крик девушки. Который на самом деле уже смолк, но его отголоски до сих пор звонко бились о стенки опустевшей головы. И в этот момент, когда казалось ещё чуть-чуть и сознание окончательно сломается, медальон пронзил меня резким, болезненным разрядом.

Одновременно с этим импульсом вся внутренняя горечь и ужас происходящего внезапно свернулись в маленький комочек и со свистом унеслись куда-то в глубину души. А в следующую секунду я ощутил какое-то эгоистическое облегчение от понимания того, как же легко становится голове. Будто кто-то неведомый выжигал из мозговых извилин боль и ужас окружающей ситуации.

— Твою мать! — воскликнул Вовка тоже схватившись за грудь.

Я почти пришёл в себя, когда из густой туманной пелены за пределами забора раздался до ужаса знакомый вой «сирены». Мы будто снова оказались на парковке перед магазинчиком, на крыше которого издыхал бес.

— Они же видят свет! — воскликнул я, глядя на то, как языки пламени бушуют на козырьке дома престарелых.

— Надо потушить! — с ещё большей настойчивостью крикнул Вишняков. — Или нам всем капец!

— Мы и так ничего не сможем сделать! У нас даже оружия толком нет!

— Это вы! Вы привели чертей сюда! — взвизгнула начальница, размахивая автоматом.

— Пошла ты к чёрту! — огрызнулся Бабах, словно в приступе гнева мотаясь из стороны в сторону и запуская руку под шинель.

— На хрена надо было Людкины секреты выдавать?! — крикнул я. — Зачем это всё? Зачем?! Это же тупость! Это вы её убили, а теперь и всех нас...