Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть первая. (страница 28)
«Это мы уже поняли... — подумал я. — Давайте в уже зайдём, к чёрту любезности».
— Мезенцев Игорь, — представился Гарик. — Это Антоха Сумской и Владимир Вишняков.
— Вижу вы с оружием...
— Не все, — тут же замотал головой Вован. — Только Тохан. Он у нас стрелок...
Я бросил на Бабаха быстрый взгляд, но говорить про то, что он держит подмышкой обрез двустволки, не стал. Пусть это пока будет нашей тайной. Да и про «Перфекту» так и болтающуюся в кармане куртки, тоже лишний раз не упоминать.
— И что, вы действительно смогли подстрелить десяток этих чертей? — голос Маргариты Павловны был полон недоверия.
— Ну да, — кивнул Игорь.
— А что вас так удивляет? — поинтересовался Вовка.
Женщина пожала плечами с таким видом, словно обвиняла нас в откровенном вранье.
— Они же слишком быстрые. Я видела, как одна зверюга на милицейский патруль прыгнула, а те даже взвизгнуть не успели.
— Не знаю, у меня это не вызвало особых затруднении... — недовольно пробурчал я не в силах сдерживать нарастающую дрожь.
— Что ж, проходите. Согреетесь. А там сообразим, что дальше делать.
Начальница наконец-то сделала шаг в сторону от двери, любезно указав на массивную, затёртую до блеска, ручку.
— Благодарим, — учтиво кивнул Вишняков.
— Боливара надо запереть, — бросил Мезенцев, направляясь к буханке.
Я молча кивнул, торопясь как можно скорее подняться следом за Володькой.
— Не переживайте, с вашим транспортным средством ничего не случится, — пожала плечами Маргарита Павловна.
— Мне так спокойнее, — бросил Мезенцев, изобразив дежурную улыбку.
Похоже больше всех приглашению войти обрадовался бойкий дедок. Не успел Вовка потянуться к ручке, как Фёдор Михайлович опередил его. Вишняков вновь рассыпался в благодарственных любезностях, и тут я, желая как можно быстрее укрыться от холода, буквально втолкнул его внутрь помещения.
Уныло заскрипела пружина и мы наконец-то вошли. Я почему-то ожидал сразу же почувствовать приятный перепад температуры, но этого не произошло. Сделав несколько шагов следом за Маргаритой Павловной, я всё же сообразил, что в помещении попросту нет отопления.
Серый утренний свет проникал сквозь широкие окна, занавешенные пыльной тюлью. На бетонном лежали ковровые дорожки, протоптанные по сардине и практически не тронутые по краям. Вдоль стены примостилось несколько промятых диванчиков, столиков и больших растений в огромных деревянных кадках. Это были какие-то наполовину пожухлые пальмы и разросшиеся алоэ. Чахлые вьюны и агавы, которые вообще никак не вписывались в окружающий интерьер.
Я словно выиграл призовой билет с экскурсией в далёкое детство, времён СССР. Казалось, будто время здесь навсегда остановилось году этак в восемьдесят шестом. Даже доска объявлений представляла собой деревянную раму, обтянутую грубой мешковиной, с листочками приколотыми на булавки.
В совокупности с осенней прохладой и отсутствием освещения всё это производило гнетущие впечатление. Зато серый цвет Вовкиной шинели идеально вписывался в окружающий интерьер.
— Пройдёмте на второй этаж, — сказал Начальница. — Там у нас санитарные помещения. Правда лифт не работает, но для вас это не проблема. Думаю, вы не откажитесь привести себя в порядок и перекусить.
— Это будет просто великолепно! — кивнул Бабах.
— Вот и славно. — Маргарита Павловна устремилась вперёд по длинному коридору к виднеющейся вдалеке широкой лестнице. — С горячей водой у нас проблемы. Сами понимаете. Ведь наша цивилизация теперь полностью электрифицированная. Без электричества никуда. А подстанции вырубили, как только всё началось. Я не знаю приказ это сверху был, или просто твари как-то повредить смогли...
Часть 16
— Черти! — тут же воскликнул шагающий рядом старичок.
— Ну да, черти.
Мы миновали достаточно просторный холл и двинулись вдоль ряда комнат. В ноздри тут же ударил характерный запах медицинских препаратов. В частности, валерьянки и корвалола.
— И много у вас постояльцев? — поинтересовался Мезенцев, обгоняя меня.
— Нет. — Женщина тяжело вздохнула. — Двенадцать человек. Доживают свой век, всеми забытые. А теперь ещё и брошенные на произвол судьбы.
— Звучит не очень оптимистично.
— А откуда взяться оптимизму, молодой человек? Живешь вот так, работаешь. Строишь светлое будущее. Горбатишься для страны, для детей... И всё надеешься, что ещё чуть-чуть и заживешь. А потом раз, и остаешься один, никому не нужный. А те, на кого надеялся, сами тебя из твоего же дома и вывозят. Чтоб место не занимал и жить не мешал. Как старый шифоньер. Или телевизор. На свалку...
«То есть, дом престарелых, по логике Маргариты Павловны — это свалка ненужных людей? — подумалось мне. — А что, мысль конечно грубая, но не лишённая смысла».
Тем временем начальница продолжала:
— В общем, положение наше весьма плачевное. Большая часть постояльцев лежачая, или практически не ходят. Как быть в такой ситуации — ума не приложу. Штатный ЛИаЗ отбыл на ремонт ещё до начала всего этого безобразия. Ну а топливо солдаты забрали. Я говорила уже. А вот многие из стариков до сих пор ждут, когда дети за ними вернуться...
Возникла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь целенаправленным шарканьем подошв по ковровой дорожке ведущей к лестнице.
— Весь персонал в город полетел, как только чрезвычайное положение объявили. А потом свет вырубился, и никто не вернулся. В общем не осталось никого...
— А как же Людочка? — спросил старик Фёдор.
— Да, Людмила... Единственный младший сотрудник, которая не сбежала, — она махнула рукой, даже не глядя на старика. — Но особой пользы от неё нет. По большей части мне всё приходится делать. Хорошо, что вот Фёдор Михайлович помогает, по мере сил.
— Да я ещё ого-го-го! Рано меня со счетов списывать!
— А здесь всегда так долго рассвет наступает? — спросил Игорь.
Маргарита Павловна снова подозрительно на него посмотрела.
— Как только всё началось, так всё дольше и дольше. И света всё меньше и меньше. Ночи длиннее и длиннее. Вы разве не вкусе?
— В курсе, конечно, — кивнул Гарик. — Просто хотелось верить, что хоть где-то это не так.
Я тихо хмыкнул, отметив, как ловко Мезенцев продолжает выдавать нас за жителей этого мира. Впрочем, судя по кривой ухмылке начальницы, получалось это не очень убедительно.
— Фёдор Михайлович, — обратилась она к старику, когда мы добрались до лестницы. — Раз уж такое дело, попробуйте хотя бы пару вёдер технической воды подогреть. Молодым людям помыться. Только убедитесь, что от света со всех сторон отгорожено будет. Кипятить не надо. Просто чтоб горячая была.
— Конечно, конечно! — обрадовался старичок, видимо довольный тем, что для него нашлось поручение. — Так это, надо бы спросить у ребят про машину тогда! А то, что мы...
— Идите, Фёдор Михайлович, — спокойно, но очень властно распорядилась начальница. — Всё спросим. Дайте им себя в порядок привести. Нам всё равно спешить некуда.
Дедок согласно закивал и, окинув нас хитроватым взглядом, заковылял назад по коридору. Меня всё ещё пробирал озноб, поэтому я толком не отреагировал на услышанное, а вот Вовка и Игорь вопросительно посмотрели на Маргариту Павловну.
— Нам в райцентр надо, — деловито сказала она. — Чего толку здесь сидеть? В последнем сообщение было сказано про эвакуацию в районные центры. Там бомбоубежища большие. У нас под Кировским заводом так вообще хоромы царские. Я-то знаю. У меня отец их строил. Там полностью автономный цикл жизнеобеспечения и такая защита, что никакие твари не заберутся. Наверняка кому надо — уже там.
— А почему вы уверены, что в этом убежище все будут рады десятку немощных стариков? — спросил Гарик.
— А кто вам сказал, что я уверена? — как-то странно хмыкнула женщина. — Но всё лучше, чем сидеть здесь в темноте и холоде, дожидаясь, когда придёт твоя очередь становиться кормом, неизвестно даже для кого. Или что? Предлагаете бросить стариков умирать, как отработанный, бесполезный материал? Как их дети поступили?
— Их дети может и рады были бы вернуться, — начал было я, — да вот только вряд ли в живых остались...
— Не собирались они ни за кем возвращаться. Люди — эгоисты, только о себе думают. Поэтому, может с вами нас в убежище и пропустят. Вы же молодые. Здоровые. Работать можете. Да и с чертями сражаться. Если не врёте.
— Не врём, — отозвался Володька с нотками лёгкой обиды.
— Ну ладно, — женщина изобразила деловую улыбку. — Вы пока себя в порядок приведите, позже обсудим что и как надо сделать.
— Говорите так, словно мы уже согласились, — хмыкнул Мезенцев.
— А разве это не так, молодые люди? — начальница пристально посмотрела на Гарика, явно не ожидая, что её распоряжение может подвергнуться сомнению.
Мезенцев спокойно выдержал этот повелительный взгляд.
Конечно, Маргарита Павловна была не в курсе, но Гарик был таким человеком, который не очень-то признавал различных авторитетных личностей. Особенно когда практически не был с ними знаком. Юный бунтарь с ярко выраженными лидерскими качествами. Этакий Джон Коннор из второй части терминатора. А чего ещё ожидать от парня, слушающего «Нирвану»? Возможно, женщине это было невдомёк, но весь её властный вид и раболепное преклонение Фёдор Михалыча, не значили для Гарика ровным счётом ни хрена.
Если он что-то для себя решил, переубеждать его было бесполезно. Даже у военрука из ЮРГУ не получилось вынудить его подстричься. «Волосы должны быть аккуратными!» — заявил он, со слов Мезенцева, когда узнал, что тот отращивает их на манер Курта Кобейна. Ну и каков был результат?