Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть первая. (страница 12)

— В меня пиво больше не влезет, — заплетающимся языком протянул я. — Никогда бы не подумал, что когда-нибудь такое скажу.

— Я бате пару бутылок заберу, — отозвался Вовка. — Если никто не против.

— Не против, — кивнул я.

— Тохан, а сколько там? — уточнил Мезенцев.

Я откинул клапан и, с трудом сосредоточившись, пересчитал содержимое.

— Пять...

— Литров?! — тут же воскликнул Вовка.

— Бутылок...

— Так, — Гарик остановился и деловито запустил руки в сумку. — Финальным соревнованием Дня панка будет... Будет... Ну-ка, помогите придумать. Должно быть что-то такое, воистину панковское! Бунтарское!

— Панки не поддираются! — тут же выкрикнул Бабах окончание старого анекдота.

— Придумал! — улыбнулся Мезенцев. — Будет, бир батл!

— Пивная битва что ли? — перевёл я.

— Именно. — Мезенцев достал три бутылки и протянул по одной нам с Вовкой. — Правила просты, открываем, и обливаем противника...

— Да ты буржуй! — хихикнул я. — Так просто пиво разлить!

— Раз в год можно.

— Как скажешь...

Я запустил руку в карман обдергайки и достал открывашку. Ту самую, которая была призвана подпирать собой весь мир.

Мы находились у обочины Меридиана со стороны авто развала «Искра». По левую руку поднималась большая земляная насыпь, поросшая высокой травой. По правую, за широким дорожным полотном, виднелись железнодорожные пути и ровные ряды гаражей.

Встречных машин не было. Скорее всего виной тому была большая разрытая яма, тянущаяся вдоль обочины. Видимо дорожники или коммунальщики проводили какие-то работы. Может быть дальше стоял знак объезда, просто мы до него ещё не дошли.

Хоть пиво и считается слабоалкогольным напитком, употребили мы его столько, что мне казалось будто я вижу, как струиться жёлтый свет дорожных фонарей. Он словно мерцал и переливался, охватывая мощные лампы сгустком волнующей энергии.

«Или плазмы... — подумал я. — А что, если я вижу плазму? Плазма, это четвёртое агрегатное состояние вещества... Ну всё, Тохан, ты просто в хламину. Надо хоть как-то до дома добраться. Но лучше подождать, когда все лягут. Чтоб проскочить в свою коморку и сразу баеньки... И жвачку пожевать, что ли...»

— Начали! — услышал я оклик Мезенцева.

— Чего?

Стоило мне поднять голову, как я тут же увидел радостно прыгающего Бабаха, заткнувшего горлышко бутылки большим пальцем на манер победителя формулы один. Я только и успел что повернуться спиной, когда пенные брызги с характерным звуком разбились о искусственный материал обдергайки.

— Ну, Тохан, чего копаешься?! В бой! — призывал Мезенцев, предусмотрительно вышедший из зоны поражения Бабахской бутылки.

— Да чтоб тебя... — только и успел протянуть я, сорвав пробку с характерным звуком.

В происходящем не было никакого смысла, но в этом и была вся прелесть. Живые, неподдельные эмоции. Может быть, не самые высокоинтеллектуальные, зато искреннее. Как же тогда всё было просто! В тот миг, пока мы бегали друг за другом с пивными бутылками, время окончательно остановило свой бег. В таком состоянии я видел не только то, как струиться свет дорожных фонарей. Я словно в замедленной съёмке наблюдал каждую пивную каплю. Я любоваться их неспешным полётом в морозном осеннем воздухе и множеством сопровождающих это действие оптических метаморфоз. И хоть тело двигалось столь же медленно, зато кристально чистое сознание унеслось далеко вперёд, словно разрезав ткань пространства и времени в наслаждении моментом.

Бир батл окончился ничьей. Да по-другому и быть не могло. Как можно определить победителя, если все оказались облиты с ног до головы. Мы стояли и смеялись посреди дорожного полотна, несколько квадратных метров которого было залито пивом. Чарующий аромат «челябинского тёмного» смешивался с морозным воздухом и запахом опавшей листвы.

Меня распирал искренний и добродушный смех. Сделав неосторожный шаг назад, я запнулся пяткой о бордюр и завалился на бок.

— Тохан, не падай! Ты же не курс рубля! — пошутил Вишняков.

Я, продолжая смеяться перекатился на спину и раскинул руки, распластавшись на дорожном полотне. Вестибулярный аппарат, функционал которого давно был нарушен алкоголем, с трудом справлялся со своей задачей. Мне казалось, что земля подо мной медленно, но настойчиво меняет угол наклона. Словно ещё чуть-чуть и я покачусь следом за ней, повинуясь непреодолимой силе.

— Палыч, ты там живой? — пробился сквозь шум в ушах голос Мезенцева.

— Да, — расслабленно протянул я. — Плазма... Асфальт состоит из плазмы, и я покачиваюсь на её волнах... Всё в мире есть энергия... Мы состоим из энергии!

— Всё, Тохану больше не наливать! — заключил Вован.

— Понятно всё с тобой. Пойду отолью.

Рядом раздались звуки шагов и хруст замёрзшей травы. Я устремил замутнённый взгляд в ночное небо, на котором не было видно даже звёзд. Это было странное чувство. Куда не посмотри — сплошное тёмное полотно.

— О, парни, посмотрите-ка сюда! — сказал Мезенцев и я повернул голову в его сторону.

— Что там? — спросил Вовка подходя ко мне и помогая подняться.

— А вон, в яме. Торчит угол ящика какого-то железного. Это ящик же, мне не кажется?

Я, с трудом поддерживая равновесие, приблизился к краю разрытой ямы и посмотрел куда указывал Гарик. Среди грязных пластов бурой земли, со следами зубцов ковша экскаватора, действительно торчал угол прямоугольного предмета слишком ровной и правильной формы, чтобы быть какой-нибудь ржавой железкой. К тому же, на нём абсолютно не было никаких следов коррозии.

— Да, похоже на ящик, — согласился я.

— Так, сейчас глянем... — мгновенно включился Вишняков. — Это точно клад! Царские червонцы!

— Блин, Бабах, — засмеялся я. — В царские времена тут лес был густой. А червонцы в горшке глиняном должны быть! Иначе никак!

— Ага, — кивнул Игорь. — Железный ящик бы уже сгнил за это время. Это что-то свежее.

— Ты мыслишь негативно. Это точно клад!

Бабах, тоже пошатываясь из стороны в сторону, спрыгнул в яму и, схватил неизвестный предмет. Спустя пару десятков секунд деловитого сопения ему удалось вырывать и земли неизвестный предмет и победоносно задрать над головой.

— Давай, вылезай. — протянул Гарик, давно сделавший своё мокрое дело и сейчас застёгивающий ширинку.

Вовка радостно кивнул и стал выбираться. Я с любопытством уставился на странный ящик. Размером он оказался не больше сложенной шахматной доски. И, судя по тому как в нём что-то глухо постукивало, он был металлическим. Но больше всего меня поразило то, с какой лёгкостью с него осыпалась бурая глина.

— Недавно зарыли видимо, — хмыкнул Гарик, тоже подметив эту особенность.

— Так, а как его открыть? — Вовка крутил ящик в руках. — А, вот какая-то щеколда. Или задвижка. Пластина какая-то...

— Попробуй надавать на её край, — предложил я.

— Сейчас.

В морозном воздухе раздался лёгкий щелчок и Вовка радостно улыбнулся.

— Тохан, как ты догадался?

Я пожал плечами, и мы с Игорем подошли поближе.

— Лишь бы там кошки дохлой не было, — протянул Вовка, приподнимая крышку.

Внутри ящик оказался отделан каким-то странным материалом. По ощущениям он напоминал вспененную резину, в которой было сделано шесть прямоугольных углублений. Три из них оказались пустыми, а в других лежали странные ромбообразные медальоны на толстых, приплюснутых цепочках.

— Я же говорил клад! — радостно воскликнул Вовка. — Смотрите, каждому по одному!

С этими словами он вытащил побрякушку и радостно встряхнул, чтобы цепочка полностью распрямилась. Я тоже взял один и положил себе на ладонь.

— Интересно, что это за металл? — спросил я.

— Не знаю, — протянул Гарик. — По ощущениям на серебро похоже...

— Пожалуй. Цвет только странный. Но такое бывает, если долго не чистить. Может потемнеть и даже почернеть. И разводами пойти.

— Угу.

— Если серебро, должна проба стоять, — очень рассудительно заключил Вован и стал крутить медальон в поисках соответствующей отметки.

— Тут ещё рисунок, — Игорь ткнул пальцем в ромбик. — Какая-то змеюка ползёт. Кобра, похоже.