Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть первая. (страница 14)

— Морковка — это хорошо, но хочется чего-нибудь посерьёзнее.

— Хочется — перехочется. Экономим, сам же сказал.

— Может покушаем как следует и потом экономить начнём? — в шутку предложил я, хотя на самом деле был полностью согласен с Вовкиной позицией.

Бабах улыбнулся.

«Действительно, — подумал я. — А что, если в этом мире и правда ничего больше нет кроме снега и дороги? Так что надо терпеть до последнего. Чёрт его знает, где мы сможем раздобыть еды. И сможем ли вообще.»

— Тохан, Тоха, смотри! — взволнованно воскликнул Вовка и нервно заёрзал на сидении. — Мне кажется или там есть кто-то?

Я подался вперёд и устремил взор в белёсую пелену. Действительно, прямо по курсу возникло какое-то тёмное пятно. По мере приближения оно всё больше и больше обретало очертания человеческой фигуры и какого-то стоящего рядом предмета, в котором легко угадывался небольшой столик. Или лоток.

— Да, Бабах, это человек! — радостно воскликнул я и тоже нетерпеливо заёрзал.

Не знаю почему, но я был очень рад наконец-то увидеть в этом мире хоть что-то кроме перепаханной земли и падающего снега.

— Интересно, что ему надо? — Бабах начал сбавлять скорость. — А что, если это грабитель? Засада? Ловушка?!

Вишняков выпучил глаза и поправил Бабаху, которая всё это время стояла у него под рукой, упёртая стволами в пол, а прикладом в моторный отдел. Увидев такое, я хотел было пожурить друга за то, что не следует допускать попадания в ствол возможного мусора, но разглядел предусмотрительно подложенный под них чёрный пакетик.

— С чего ты взял, что ловушка?

— А с чего ты взял, что нет? — логично парировал Вован.

— Вы чего разорались? — раздался за спиной сонный голос Игоря.

— Мезенцев подъём! — бросил Володя. — Тут человек прямо по курсу!

— Да и хрен с ним, — буркнул Гарик.

— Ты не понимаешь! Это первый человек за несколько часов!

— А может и вообще единственный на весь мир, — философично заключил я.

За спиной послышалось недовольное бурчание и шуршание куртки. Мы с Вовкой продолжили неотрывно наблюдать за очертаниями стремительно приближающейся фигуры. Не знаю почему, но я ощутил какое-то неподдельное волнение. Может, это Вовкин беспокойный настрой был так заразителен, а может действительно чувствовал, что с этим миром что-то не так. В любом случае Боливар плавно сбавил скорость и остановился в нескольких метрах от загадочного незнакомца.

Всё это выглядело очень странно. Это был высокий мужчина средних лет, облачённый в длинное чёрное пальто с большими пластиковыми пуговицами и вязанную шапку, которую у нас в Челябинске называли «пидорками». На лице красовалась жёсткая щетина. Из-под широких штанин тёмных брюк проглядывали мощные ботинки, на манер армейских только на более толстой подошве.

Прямо перед ним действительно был небольшой столик, на котором что-то лежало, накрытое тканью очень напоминающей шерстяной платок. Был у моей бабушки такой, украшенный по краям узором из вьющихся цветков шиповника. Где-то вдалеке, прямо посреди перепаханного поля, можно было разглядеть прямоугольные очертания какого-то строения, напоминающего небольшую избушку.

Вовка заглушил мотор и воцарилась тишина. Большие хлопья снега больше не неслись навстречу и продолжали своё медленное падение. Странный человек больше походил на какое-то каменное изваяние, потому что стоял абсолютно неподвижно. И только небольшие облачка пара, выходящие из ноздрей, свидетельствовали о том, что это не так.

— Похоже ему до нас дела нет, — протянул Вовка.

— Ага, — раздался над самым ухом голос Мезенцева. — Пойдёмте, спросим у него чего-нибудь.

После этих слов раздалось металлическое клацанье. Я посмотрел на Игоря и увидел, как он заряжает магазин в пистолет.

— Ты чего... — начал было я.

— Успокойся, Тохан, — хмыкнул Гарик, подмигнув заспанными глазами. — Это для так, на всякий случай. Пошли.

С этими словами он спрятал Макаров за пояс и накрыл его кофтой. Щелкнул замок пассажирской двери и внутрь тут же ворвался поток холодного воздуха. Только ощутив контрастный перепад температур я понял, насколько же внутри буханки было тепло.

Стоило выбраться из машины, как тело тут же пробрал неприятный озноб, заставляя поспешно застегнуть замок обдергайки и невольно вжать голову в плечи. Оказавшись в окружении морозной прохлады, я отчетливо почувствовал запах немытого тела. Пока это еще не была ужасная застарелая вонь, но одежду действительно не помешало бы простирнуть. А в случае с нижним бельём ситуация вообще рисковала стать катастрофической. Впрочем, мне не очень хотелось думать об этом именно сейчас. Меня куда больше заинтересовал неизвестный мужчина, который так и не обращал на нас никакого внимания.

Стоило мне сделать несколько шагов, как в ноздри ударил ещё один аромат, от которого желудок буквально свернулся в трубочку. Или завернулся узлом. Или же наоборот стал бешено колотиться подобно сердцу, с устрашающей скоростью заполняясь желудочным соком.

В воздухе пахло свежеиспечённой едой. Запах был настолько сильным, что рот мгновенно заполнился слюной и я быстро сглотнул, невольно устремляя шаг. Судя по тому, как Вовка практически подпрыгнул на месте, а Мезенцев засеменил к столику ещё быстрее, все почувствовали этот чарующий аромат.

Мужик в шапочке наконец-то посмотрел в нашу сторону.

— Странный тип, — в полголоса буркнул я, подходя поближе.

Гарик хмыкнул и согласно кивнул.

— Ну, как говориться, здравствуйте! — чрезмерно громко и эмоционально начал Бабах, подходя к столику.

На лице незнакомца не отразилось никаких эмоций. Он смерил нас взглядом сероватых глаз, которые показались мне такими же холодными, как и падающий снег.

— Давно стоите? — продолжил Вовка нелепо засунув руки в карманы и слегка ссутулившись от холода, отчего опять стал походить на заправского гопника.

Мужчина не ответил.

— А мы тут это... — по-прежнему бойко продолжил Бабах, но запнулся, явно не сообразив, что сказать дальше.

— Проездом мы тут, — продолжил за него Гарик. — Так, движемся без особой цели.

— Я бы не сказал, — отозвался мужчина, ровным, безэмоциональным голосом.

У меня даже сложилось такое впечатление, что со нами говорит и не человек вовсе, а окружающий снегопад. Воцарилась неловкое молчание, прерываемое лишь шарканьем подошв Вовкиных кроссовок по асфальту. Запах горячей пищи буквально сводил с ума, и я был уверен, что все сейчас думают об одном и том же.

— Послушайте, — выпалил я, — очень сильно пахнет едой. Вы что-то продаёте?

— Сосиски.

Мужчина поднял руку и сдёрнул ткань. Перед нашим взором предстал небольшой противень, на котором красовались самые настоящие сосиски в тесте, выложенные в два ряда.

Запах стал ещё сильнее, и я невольно покачнулся от какого-то предобморочного состояния, только сейчас осознав, как сильно проголодался.

— Ох, ёптить! — воскликнул Вовка.

— А вы тогда выходит... — начал было я не в состоянии отвести взгляд от печёного теста.

— Продавец сосисок, — безэмоционально заключил незнакомец.

— Понятно, что не пельменей, — хихикнул Вовка, переминаясь с ноги на ногу и не отводя глаз от противеня.

— У нас денег нет... — Игорь чуть не захлебнулся слюной.

— Угощайтесь, — кивнул мужчина. — Здесь денег тоже нет. Они ни к чему. А это я приготовил специально для вас.

Мы нерешительно переглянулись. Быть такого не могло, чтобы вот так, на трассе, кто-то бесплатно предлагал еду.

— В чём подвох? — начал было Мезенцев, но Вовка уже схватил сосиску.

— Один раз живём! — воскликнул он, жадно впившись в хрустящую корочку.

Судя по блаженному мычанию и округлению Вовкиных глаз, сосиска была великолепна. Что ж, больше сдерживаться не было сил и мы набросились на предложенное угощение.

Еда оказалась в меру горячей. Запеченное тесто согревало зябнущие пальцы, а вкус ароматной подкопченной сосиски наполнял тело и душу вожделенным теплом. Говорить вовсе не хотелось. Хотелось лишь одного — сожрать как можно больше сосисок, которых оказалось двенадцать штук.

Снова воцарилась тишина, на этот раз прерываемая довольным мычанием и чавкающими звуками. Мы периодически переглядывались, удовлетворённо кивая головой в знак одобрения.

Первые две сосиски я уничтожил с такой скоростью, что наверняка поставил мировой рекорд. Жаль только, что рядом не было никого, кто бы мог его зафиксировать. К середине третьей у меня даже начала болеть челюсть и пришлось приложить мощное волевое усилие, чтобы сбавить хорошо взятый темп. По мере насыщения складывалось такое чувство, будто в центр тела поместили миниатюрную печку, от которой расходилось приятное тепло.

— Думаю, я выражу общее мнение, — кое-как с набитым ртом протянул я, — но это лучшие сосиски в тесте, что мне когда-либо доводилось пробовать!

Гарик и Бабах молча кивнули. Продавец сосисок продолжил смотреть на то, как мы уплетаем его товар.

— Ты что, здесь один? — поинтересовался Игорь с набитым ртом.

— Один.

— А сосиски всегда такие горячие? — добавил я. — Не успевают на холоде остыть?

— Всегда. Не успевают.