Анри Волохонский – Том 3. Переводы и комментарии (страница 9)

На Иду ушла одинокая беглою жалкой служанкой, Туда, где в снегах зверье леденеет и замерзает, А я, взбесившись, несусь к их берлогам… Где ты, моя отчизна? Родина милая, где ты? Глаза сами желают смотреть на тебя зрачками, Оставила зверское буйство на малое время душа моя. Я ли уйду в изгнанье, в лес из родного дома? Отчизна, друзья, соседи, родители — где же вы, где вы? 60_ Где твоя площадь, палестра, стадион и гимнасий? Несчастная, о я несчастная, плачу я снова и снова. Какой не сменила я образ! Кем только не была я! Была я малым младенцем, отроком, юношей взрослым, Была я первой в гимнасии и красотою лоснилась, Мои двери не закрывались, хранил тепло порог мой, Цветами и яркими лентами, я венками венчалась, Когда с восходом солнца подымалась с постели — И мне стать рабыней Богини! Стать страшной Кибелы служанкой! Стать безумной, стать долей себя же! И мне — стать мужем бесплодным! 70_ Мне ль жить у зеленой холодной Иды на снежном склоне? Мне ль проводить свои дни у высокой фригийской вершины, Где одни лишь лесные лани, где только дикие свиньи? Увы, увы как горько! Я вою, увы, и каюсь!» Розовых звук этих губ вестница мигом Сквозь воздух ввысь до двойных божеств доносит. Парою сопряженных тогда распрягает Кибела Львов, и левому так она повелевает: «Ну! — говорит — Эй! Отважный, наведи-ка на нее ужас! На нее, что взбесилась и в лес убежала. 80_ Моя прислужница эта взяла себе много воли. Ну, бей по спине хвостом, секи и грози ей! Пусть в страхе глохнет от медленного твоего рыка! Тряси своею рыжей на мощной шее гривой!» Так говорит Кибела и узлы расслабляет. И свирепый, сам побуждая дух свой, бежит быстро, Он рычит, урчит, вольной лапой круша чащу, А когда беловатого влажного берега достигает, Нежную видит Аттис, как мрамор у стремнины потока, Совсем рядом. И та, обезумев, в дикий лес убегает. 90_ Там всю жизнь провела она Богини служанкой. Мать, Великая Мать, Кибеба, мать-владычица Диндима, Сохрани меня от бешенства своего, укроти его, А другие безумствуют пусть, буйствуют пусть там другие.

468. LXXIV

Вечно дядя Геллия все чему-то учит, Рта не закрывает, просто уши вянут. Все же и у Гелия есть на это средство: Тете только глотку им заткни — она ни пикнет. Тут, конечно, дядя возразить не может, Ни слова не скажет, немее Гарпократа.

469. LXXVII

Руф, ты меня обманул своим дружеским расположеньем. Что говорю — обманул? Просто свирепо надул. Ловко подполз, словно пакостный гад ядовитый, Все дорогое сожрал — ах и увы, увы и ах. Ядом утробу прожег, этой вредной отравой — Дружба, выходит, твоя косит как черная смерть.

470. LXXVIII

Галлова невестка нежнее невесты — С кем невесть нежнее, нежели с сыном. Галл-то наш — красавец! На большой кровати На девицу-красавицу дивится наш красавец. Галл придурковатый в лоб не отличает Мужних от женатых и дядю не спросит.

471. LXXIX

Лесбий хорош. Хороша с ним Лесбия тоже.