Анри Волохонский – Том 3. Переводы и комментарии (страница 10)

Вместе им хорошо — считает Катулл. В лес бы не лез бы Катулл. Со всем лесбиянством Влез бы и сам, Лесбиев чтоб целовать.

472. LXXX

Чьи это губы-алы белым-белы́м белеют, Словно морозной ночью рожденный иней, Тающий рано — раньше, нежели ты, о Геллий, Долгою негой мига достигнешь мигом? Ах, то не о тебе ли весть голосила глухо — Дико терзать другого друга дерзаешь, дикий? Лечит рваные раны Виктор, увы, увечный — Алчные губы-алы, верно твои, неверный!

473. LXXXI

Нет, никого и в нашем блистательном братстве, Ювентий, Не было бы достойней, чем ты, о любимый, Если б не горькая участь на Умбрии дальнем взморье. Тусклою позолотой статуи этой бледной Здесь нам твой дух сияет, камнем отныне скован. Смотришь, не уповая, не узнавая, внемлешь.

474. LXXXII

Квинтий, раз хочешь в глазах ты быть дорог Катуллу, И если дорог тебе твой замечательный глаз, И если знаешь ты тоже всех глаз что дороже, Не отбивай у меня то, что дороже чем глаз.

475. LXXXIV

Горе с этим Аррием! — Да не горе, а горе!— Хотя бы и не горе, ему бы только гаркнуть. Просто удивительно, ведь вроде бы учили: Пишется «худеющий», слышится «гудящий». Это он от мамы, от грамотного дяди, От дедушки по матери, от старухи-бабки. Говорят, что в Сирии полное безветрие, Гладкое и плавное воздушное затишье: Душераздирающее халдейское галденье Наполняет ужасом застывшие стихии. Аррию из «Ионийских волн в синеве сияющей» Греция зияет в голубизне горящей.

476. LXXXV

Возненавидев, люблю. Спросишь — что за безумство? Не знаю. Чувствую лишь, что этой Весь я истерзан пыткой.

477. LXXXIX

Геллий, отощал ты, но с какой стати И в каких таких роковых видах? Ведь добрая мать, девицы и дядя, И прелесть-сестра — все живы-здоровы. Расскажи, когда ты худеть кончишь, И куда ты худел, и откуда худел ты.

478. XC

Мага на свет принесло материнское лоно Геллию в дар: по персидским утробным гаданьям Мага родила мамаша — как видно, Действенна все-таки даже и персов поганая вера! Гимны поет благодарный довольному богу, Щедро в огонь подливая топленое сало.

479. XCIII

Нимало не ведаю, Кесарь ты, что за лицо ты — Бел ты иль черен ты, даже и знать не хочу.

480. XCIV

Этот потасканный хуй с потаскухой хуевой Словно горшок, по себе выбирающий кашу.

481. XCVII

Видно, сойду я с ума, размышляя ночами — Рот у Эмилия хуже смердит или жопа?