Анри Волохонский – Том 3. Переводы и комментарии (страница 153)

Попытки систематизации мира ангелов дают в результате иерархии, обычно из девяти ангельских колен, по аналогии или в прямой связи с сефирами Книги Творения. Наиболее известный пример — система Дионисия Ареопагита, изложенная в сочинении «О небесной иерархии». Ее пересказал Данте в «Божественной комедии» (в книге «Рай», стихи о Перводвигателе), где огненные круги, изображающие колена ангелов, прямо указывают на традицию, представленную в учении о сефирах. В первых трех ступенях иерархии (серафимы, херувимы, престолы) видна связь с храмовыми предметами. Седьмая ступень, «начала», идентична старцам Откровения и обозначает начальников священнических чред, а девятая ступень, «ангелы», суть ангелы-левиты. В еврейских системах упоминаются ангелы «колес», имеющие отношение к храмовым «подставам» (мехонот) — к тем же, что и херувимы, — и также принадлежащие к храмовой утвари. Поэтому можно думать о литургическом компоненте в составе самой идеи ангельской иерархии.

К ангелам относятся и духи, управляющие явлениями природы. В первую очередь это ангелы стран света (всадники Откровения) и ангелы звезд. Представление ангелов в виде звезд, возможно, наиболее древнее. Ведь звезды и суть те «силы небесные», от которых зависят события и судьбы.

Бегемот — ср. описание из книги Иова, 40:10–19, в переводе С. Аверинцева.

Воззри: я Бегемота сотворил, как тебя; травою он кормится, словно вол. Какая мощь в чреслах его И твердость в мышцах его живота! Как кедр, колеблется его хвост; Сухожилия бедер его сплелись. Нога его, как медяная труба, и, как стальная палица, его кость! Он — начало Божьих путей, сотворен над братьями своими царить; ибо горы приносят ему дань со всеми зверями, что играют в них. Меж зарослей лотоса он лежит, в болотах, в укроме тростника; заросли лотоса покрывают его, и обступают его ивы ручья. Вздуется ль поток — не страшно ему, хотя б пучина хлестала ему в пасть. Кто его ухватит возле глаз, подцепит его за нос багром?

Веспасиан — полное имя: Тит Флавий Веспасиан (отец), 9–79 г. н. э. Выдвинулся из провинциального рода; при Калигуле занимал должности эдила и претора; при Клавдии в награду за военные успехи в Британии удостоен триумфальных украшений, жречества и консульства, а затем — проконсульства в Африке. При Нероне впал было в немилость, так как часто выходил во время пения императора или просто засыпал, однако в 67 году послан в Иудею подавлять восстание. В 69 году провозглашен императором легионами Сирии, Египта и Иудеи.

Подробнее см. Приложение («Число зверя»).

Ветры или духи небесные — ангелы стран света, углов пространства, идентичные всадникам Откровения. Описаны в книге пророка Захарии (см. Приложение).

Всадник — ангел одной из стран света или одного из углов пространства. Цвет коня является символом соответствующего угла, как в Откровении, так и в книге Захарии: восток — белый, запад — рыжий, север — черный и юг — пегий. Цвет востока и севера даны по понятной натуралистической символике: сторона, откуда исходит свет, бела, а цвет зимнего северного неба черен. В отношении запада опирались на впечатление от неба при закате. Югу приписана пегая масть, так как подвижные светила, изображаемые как светлые пятна на фоне темного неба, обращаются по склоненной к югу эклиптике. Обычная коннотация пегому цвету — сильный, резвый, ретивый.

Гематрия — учение о числовом значении слов. Она предполагает осмысленные связи между словами, которым соответствуют равные числа. Гематрия основана на факте изображения в еврейском и в греческом языке букв и цифр одними и теми же знаками. Полагая буквы за числа и находя их сумму, можно вычислить числовое значение любого слова.

В еврейском алфавите первые девять букв соответствуют единицам, следующие девять — десяткам и последние четыре — сотням.

Гонения на христиан. — Более или менее достоверная история гонений на собственно христиан (не как на иудейскую секту) начинается со II века н. э. О преследованиях I века говорят историки Тацит и Светоний, сами жившие десятилетиями позже. Конфликты в Иерусалиме, о которых пишет Иосиф Флавий, лежат в области внутрииудейских отношений. Сюда же примыкает сообщение Светония об инциденте, имевшем место при Клавдии: «Иудеев, постоянно волнуемых Хрестом, он (Клавдий) изгнал из Рима». Хотя и высказывались сомнения в тождестве Хреста Христу, в последнее время убедились, что такая идентификация не противоречит правилам греко-латинской фонетики. Светоний (вернее, его источник) имел в виду волнения мессианского (то есть христианского, но не обязательно в позднейшем смысле слова) характера.

Известие Тацита о зверствах Нерона (Анналы, 15:44) значительно определеннее:

«И вот Нерон, чтобы побороть слухи <о том, что он сам поджег Рим>*, приискал виноватых и предал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время это зловредное суеверие стало вновь прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда отовсюду стекается все наиболее гнусное и постыдное и где оно находит приверженцев. Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащим к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах или, обреченных на смерть в огне, поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения… И хотя на христианах лежала вина и они заслуживали самой суровой кары, все же эти жестокости пробуждали сострадание к ним, ибо казалось, что их истребляют не в видах общественной пользы, а вследствие кровожадности одного Нерона».

Даже если считать фразу о Христе и Пилате позднейшей поясняющей вставкой (что возможно, если судить по ритму текста), открывается картина преследования вполне определенной группы с ясной идентификацией. После пожара Нерон принес христиан — людей чужеродных и подозрительных — в жертву предрассудкам толпы. Поэтому и здесь о собственно религиозном преследовании говорить еще рано.

Христиане несомненно страдали от последствий Иудейской войны, но скорее как иудейская мессианская секта, нежели как отдельная община, и ничего более конкретного об этом не известно. Неясен вопрос и о гонениях Домициана. Традиция христианской историографии поздняя и сама опирается на сообщения из Апокалипсиса, приписывая этому произведению соответственную дату. Светоний же говорит только о строгом взыскании Домицианом «иудейского налога», от чего могли, разумеется, страдать и христиане, а казнь Домицианом Флавия Клемента имела причиной, согласно Диону, исповедание иудейства, а не христианства. Характерное историческое недоразумение: его считают христианским мучеником и, возможно, по справедливости, но для властей он иудейский сектант. Тем не менее, в результате событий, имевших место при Флавиях, — Иудейская война, двусмысленное положение христиан в вопросе о иудейском налоге, паганизация христианских общин — постепенно сложилось твердое убеждение, что христианство само по себе, не как аспект иудейства, враждебно роду человеческому. (Фраза Тацита об этом передает убеждение эпохи Траяна, а не Нерона). Это можно понять, если прочитать, например, главу 18 в Откровении, о падении Вавилона, глазами римлянина. Известную роль играли также предрассудки простонародья и смешение христиан в глазах властей с другими восточными тайными сектами. Все эти факторы создали ситуацию религиозного преследования христиан, причем в вину вменялось самое их имя.

О характере гонения в начале II века н. э. дает представление письмо Плиния Младшего (Секунда) Траяну из Вифинии и ответ императора (Письма Плиния Младшего, 96 и 97 из книги 10).

Плиний императору Траяну.

Для меня привычно, владыка, обращаться к тебе со всеми сомнениями. Кто лучше может направить меня в нерешительности или наставить в неведении? Я никогда не присутствовал на следствиях о христианах: поэтому я не знаю, о чем принято допрашивать и в какой мере наказывать. Немало я и колебался, есть ли тут какое различие по возрасту, или же ничем не отличать малолеток от людей взрослых, прощать ли раскаявшихся или же человеку, который был христианином, отречение не поможет, и следует наказывать само имя, даже при отсутствии преступления, или же преступления, связанные с именем. Пока что с теми, на кого донесли как на христиан, я действовал так. Я спрашивал их самих, христиане ли они; сознавшихся спрашивал во второй и третий раз, угрожая наказанием; упорствующих отправлял на казнь. Я не сомневался, что в чем бы они ни признались, их следовало, конечно, наказать за непреклонную закоснелость и упрямство. Были и такие безумцы, которых я, как римских граждан, назначил к отправке в Рим. Затем, пока шло разбирательство, как это обычно бывает, преступников стало набираться все больше, и обнаружились случаи разнообразные. Мне был предложен список, составленный неизвестным и содержащий много имен. Тех, кто отрицал, что они христиане или были ими, я решил отпустить, когда они, вслед за мной, призвали богов, совершили перед изображением твоим, которое я с этой целью велел принести вместе со статуями богов, жертву ладаном и вином, а кроме того похулили Христа: настоящих христиан, говорят, нельзя принудить ни к одному из этих поступков. Другие названные доносчиком сказали, что они христиане, а затем отреклись: некоторые были, но отпали, одни три года назад, другие много тому лет, некоторые лет тому двадцать. Все они почтили и твое изображение, и статуи богов и похулили Христа. Они утверждали, что вся их вина или заблуждение состояли в том, что они в установленный день собирались до рассвета, воспевали, чередуясь, Христа как бога и клятвенно обязывались не преступления совершать, а воздерживаться от воровства, грабежа, прелюбодеяния, нарушения слова, отказа выдать доверенное. После этого они обычно расходились и сходились опять для принятия пищи, обычной и невинной, но что и это они перестали делать после моего указа, которым я, по твоему распоряжению, запретил тайные общества. Тем более счел я необходимым под пыткой допросить двух рабынь, называвшихся служительницами, что здесь было правдой, и не обнаружил ничего, кроме безмерного уродливого суеверия. Поэтому, отложив расследование, я прибегаю к твоему совету. Дело, по-моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие находящихся в опасности множества людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов, которых зовут и будут звать на гибель. Зараза этого суеверия прошла не только по городам, но и по деревням и поместьям, но, кажется, ее можно остановить и помочь делу. Достоверно установлено, что храмы, почти покинутые, опять начали посещать; обычные службы, давно прекращенные, восстановлены, и всюду продается мясо жертвенных животных, на которое до сих пор едва-едва находился покупатель. Из этого легко заключить, какую толпу людей можно исправить, если позволить им раскаяться.