Анри Волохонский – Том 2. Проза (страница 67)
«Где же я достану им такую простоквашу? — пронеслось в голове у раджи. — Я могу завалить кашей Кашмир и Кашгар, я могу вылить в Малабарское море океан похлебки, но где — да будет мне Шива свидетель! — где добыть им такой простокваши?» — и он опустился на прежнее место.
— О великий раджа, — сказал ему тогда Калидаса. — Ты уже исполнил свою клятву, когда согласился выслушать стихи этих обездоленных певцов по моей просьбе. А их желание удовлетворить нетрудно: ведь третья строка — моя.
— Будь по-твоему, — тихо ответил Бходжа.
И царь повелел всегда давать тем браминам риса и фиников.
А Калидаса прямо из дворца отправился к своей потаскухе. Он звал ее Деви, то есть Богиня.
430. СКЕПТИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ДУШ И О ДРУГИХ ЧАСТЯХ
У поэта Высоцкого в песне Говорящего Попугая —
замечательная народная этимология: индивид оттого, что Индию видел. Подразумевается формирование личности и рост души в прямой связи с впечатлениями от зарубежных поездок.
Л. Г., сына двух поэтов, однажды застали: сидел на ковре на четвереньках и пил с полу чай с заезжим монголом.
Все говорят из Паскаля: «Не философов Бог, а патриархов».
Не всякий Бог нам подходит. Который Бог — не личность, он уже и не Бог. Может быть, нужно поставить в начале всего — Личность? Но какие виды мы припишем личности, чтоб сделать ее Божеством? Придется нам опереться только на Библию, а это вывод и правда совсем не философский.
Можно ли, однако, лишить Божество общего значения в сфере чистой мысли? Верно ли, что Божественное философов — на самом деле пустой вымысел? Если вымысел, то есть «плод мысли», то чего стоит догматическое богословие?
Но чем мысль хуже пищеварения? Или зрения и слуха? Или осязания? Что за шовинистический экзистенциализм? И что за апартеид интеллекта?
Мнение Платона о лучшем качестве бытия, когда оно вечное, основано на наблюдениях за небесным сводом. Неподвижные звезды выглядят бессмертными. Они сияют.
Возможно, истинное бытие приходится на грань исчезновения.
То, что существует, имея силу, вес и толщину, скорее всего живет в неверном правиле.
А Платон, понимая, что вещество не вечно, придал вечность невещественному и тем невидимому сообщил много силы.
Однако древняя глубокая интуиция говорит о достоинстве постоянства. На ней основано пристрастие к золоту.
Золото вечное, оно блестит, оно имеет толстое бытие. Его можно зарыть в землю, а потом взять «с той стороны». Золотая броня защищает душу от духа тьмы. На небесах всё из золота.
Может быть, мы переносим на Бога качества сакрального царя, вождя, обвешанного блестящими амулетами?
Все, что из известного списка прекрасно по существу — улыбка ребенка, плеск малой волны, легкое дуновение, — все это исчезает и возникает. Оно не в бытии, а на границе небытия. Согласимся ли мы вместо Вечного Бога на шаткий призрак? Заставим ли мы Его вникать в наши невесомые забавы?
Платонический взгляд: истина есть нечто неподвижное. Существует лишь то, что существует вечно. Вывод: Бог существует вечно,
Тут можно сомневаться. Выражения «Бог существует» и «Бог не существует» в равной мере бессмысленны. Когда их произносят, то не имеют в виду логическую формулу. Например: «Жив Господь!» — воскликнул К. и шумно перекрестился.
Но верен ли сам платонический взгляд?
Да не заподозрят меня в принадлежности к какому-нибудь тайному клану. Сама мысль об этом внушает ужас: принадлежать, играть роль, войти в историю. Бессмертие человеческой памяти, слава в отдаленном потомстве, честь стояния при больших делах. Ах.
Бога следовало бы поставить выше Бытия и единства.
Следовательно, логически рассуждая, Бог может не существовать и не быть единым. Поэтому утверждения «Бог един», «Бог существует» должны рассматриваться не как тезисы, а как выкрики.
Библейская космогония подразумевала, что течение времени началось с Четвертого Дня, когда были созданы светила. Все, что появилось до того, в том числе и Слово, времени не причастно. Поэтому нельзя сказать, что было время, когда Сын не существовал. Это значило бы подчинить Логос времени, а не наоборот.
Мы привыкли думать, что для реализации времени достаточно перемены отношений. Это не так, если говорить о предвечных сущностях. Например, «Аминь» явился прежде мира, и ангелы могли отвечать «Аминь!» всякий раз, как Бог произносил «Да будет». В Откровении Иоанна этот Аминь отождествляется со Христом, то есть с Логосом. Христос есть Истина (Аминь) прежде всего в таком вот смысле.
Удивительна история с омо- и омиусианством. Первое считают истиной, второе — ересью. Но если довольно сложная система взглядов радикально меняет смысл из-за одной буквы, это может означать только, что она неустойчиво сформулирована. Хорошо построенная мысль должна восстанавливаться при искажениях. С другой стороны, даже сильно заблуждаясь разумом, тела людей ведь не перестают существовать. Почему должны гибнуть души?
А святой Феофил говорил так:
— Человек ни смертен, ни бессмертен, но свободен. К чему склонится, тем и удовольствуется.
Вот мнение, которое приходится считать тонким.
Примерно то же говорил Еврипид, но в тоне не столь оптимистическом:
А философ Демонакт на вопрос, бессмертна ли душа, отвечал: «Бессмертна. Но не более, чем все остальное».
Некто Ш., родом из Москвы, крестился в православную веру и отправился в Израиль, имея широкие планы. Здесь из них ничего, кроме суеты, не получилось, и Ш. уехал в Париж.
говорил по этому поводу мой друг Авель.
Ш. уверял меня, что в смерти Сократа виноват Аристофан. Подоплека та, что «поэт убил философа». Ссылался на слова Сократа из Апологии: «Меня убивает комедия».
Ш. не понимает, что Сократ говорил нарочитую чепуху. Вот Платон — тот и правда хотел изгнать поэтов из Государства. Но кто будет столь скучен и глуп, чтобы вменить мечту в вину мечтателю?
Когда в аристофановых «Облаках» разочаровавшийся в философии Стрепсиад поджигает сократову мыслильню, пафос его действенной апологетики чрезвычайно смешон. Он кричит: «Они богов бесчестили!» — вспомнил о богах.
Известно, что, пока шло представление, Сократ все время стоял. Вокруг были еще мраморные силены из свиты Диониса, лицами похожие на Сократа: лысые, бородатые, курносые. Итак, Сократ на сцене, Сократ в рядах, и эти силены. Несколько силенов до сих пор там валяются за орхестрой.
В дословном переводе Премудрость — это вторая сефира, Хохма, а Логос — третья, Бина. Как могли иудеохристиане тех лет вникать в тринитарные споры?
Литератор П. сообщил нам, чем занимаются три Божественные Ипостаси в свободное время. Они играют. Во что же они играют? В какую игру? Мой друг Авель думает, что в «пьяницу». Я был уверен, что в «носы».
Литератор П. пишет: «Религия жива, пока в ней есть ереси».
Мне показалось, что у него короткие ноги. Спросил. Действительно, короткие.
Профессор П. пишет, что он спросил одного индуса о змеях.
— В нашей деревне… — ответил индус.
Дальнейшая речь этой деревенщины передана примерно так. Жители деревни делятся на два класса: «знающие змей», то есть понимающие космическую символику безногой рептилии, и «не знающие». Представителей первого класса змеи не жалят.
А про профессора И. мне насплетничали, что он верит в «пришельцев».
Какие у нас суеверные светочи!
Свет определяется отличием от местного тепла. Любое тело излучает сообразно своей температуре. Но если кванты излучения чужды температуре тела, то это уже не тепло, а свет. Источник света (как Солнце) сам для себя источник всего лишь тепла, а для Земли его тепло есть свет, так как Земля в двадцать раз холоднее.
В среднем один квант тепла света Солнца распадается на двадцать квантов земного тепла. Это мера формообразующей способности солнечного света. Когда квант света входит в область земной жизни, он может просто распасться, и тогда его формообразующая потенция исчезнет бесследно. Но он также может, распадаясь, передать эту потенцию в систему пигментов растения или глаза животного, и тогда рассеется лишь часть ее, а остальное создаст форму, информацию, усложнит структуру. Речь здесь о структуре, о форме, а не об энергии. Энергия может оставаться постоянной: сколько пришло как свет, столько ушло как тепло. Поэтому свет — обычный видимый свет — первая форма.
Существенно также, что форма может исчезать бесследно. Это противоречит оптимистической интуиции, будто бы «ничто в мире не пропадает».
В отличие от того, что думали об этом прежде, вечной оказывается материя, а форма гибнет. И мы не можем выводить бессмертия души из естественных наук: у нас нет для этого ни фактов, ни вынуждающей логики. Ясно только, что бессмертная душа не может быть формой, а если она форма, то не бессмертна.
Придется считать душу за нечто совсем особое.
Можно верить, будто бы существует особый потусторонний мир, где продолжают свое бытие тени рассеявшегося света, образы распавшихся частиц, лишенных энергии и массы. И там они ожидают всеобщего восстановления. Так же и человеческие души.
Стараются различить «видимый свет» и «свет Божества». Однако и видимый, физический свет имеет творящую природу.