Анри Волохонский – Том 2. Проза (страница 69)
Газета писала: «Как, должно быть, радовалась душа покойной, видя среди провожающих ее в последний путь великого писателя земли Русской!»
О «пришельцах» много говорят в России и ничего не слышно в Израиле. Наверное, неподходящая почва. Космонавт Сытин считает, что пришельцы сами не уверены в собственном существовании. Тут что-то есть: в шатком колеблющемся воздухе нашей последней Империи им легче угнездиться.
Пришельцы взяли к себе в летающее судно американского гражданина Адамского, увезли в космос и показали обратную сторону Луны. Нечто очень похожее случилось с автором «Книги Еноха». Архангел Уриил возил его по всем планетам, объясняя правила движений ночного светила. Поэтому фамилия Адамский наводит на подозрения. Не имеем ли мы дело с репликой на «Книгу Адама»?
Вскоре затем пришельцы похитили супружескую пару Джинс. Они задержали их автомобиль в пустынном месте, определили рост, взвесили, еще что-то измерили, сфотографировали и отпустили. Супруги Джинс лишились памяти, и чтобы вернуть ее, потребовался сеанс гипноза.
Над Петрозаводском, кажется, в 1974 году долго висела огромная светящаяся тарелка. В стеклах многих домов образовались небольшие оплавленные пробоины. Их вынули и куда-то увезли.
Верят, что пришельцы настроены антимилитаристски. Они часто суетятся над войсками при маневрах, могут заставить заглохнуть моторы танков. Самолеты при приближении к тарелкам рассыпаются в сверкающую пыль.
Интересно, кто взорвал зимой 1984 года военные склады в Североморске?
Нужно ли душе вечное бытие?
Не может ли она обойтись только трепетом, собственным своим «дзинь-дзен»?
Тогда мы возымели бы умственную радость думать, что душа — это легкая невесомая форма, в которую облекла себя вечная, тяжкая, косная материя.
Может быть, Бердяев это предчувствовал и поэтому ставил свободу выше Бога. Но если логически Бог может не существовать, вопрос о свободе устраняется. Логика в отношении начал вещей не лучше простых заклинаний и неотличима от суеверий.
Много говорили о драконе в озере Лох-Несс.
Один человек купил надувных детских крокодилов, черепах, змей, составил из них поезд и стал нырять с аквалангом в каком-то озере в Грузии. Чудовище вскоре было замечено, снято на пленку. Послали одну экспедицию, потом вторую. Стали писать статьи: почему именно в этом озере до сих пор водятся мозозавры. Шутник любил ходить на заседания ученых комиссий.
Примерно третья часть евреев — левиты. Их можно отличить по более тонким лицам, рукам. Они часто светлые.
Левиты — особый народ. Псалом 132 — один из самых древних. В нем описывается помазание Великого Первосвященника, главы племени. Церемония происходила на горе. «Братья» в псалме — это и есть левиты.
Современный богослов иронизирует:
— Бога (Отца) представляют себе в виде бородатого старика.
А как Его еще можно себе представить? В виде бритого горожанина?
Приходится слышать. Иногда падение единственной капли наполняет душу волшебным звоном. Между тем, вечное капанье — ужасная пытка. А как же вечный Бог? И как быть?
Вся написанная музыка скучна, еще скучнее, чем хаос. Но бывает, в момент ее рожденья мы слышим как бы другую музыку. Ради другой музыки играют эту.
Так можно оправдать богословие.
Во время недавней революции толпа стала свергать статую Дзержинского. Она весила семь тонн. Пришлось звать два крана, когда свергли.
Иные думают, что скульптуру следовало сохранить. Ведь в Италии, говорят, стоит для памяти Муссолини. На это возражают, что в Италии изображения служат памятником, а у нас идолом. Поэтому нужно свергнуть.
Фамилию «Кчсвами» следует произносить с южноафриканским акцентом. Первые согласные звучат в ней как нависающий щелчок.
Речь проповедника о Законе:
— Мы повсюду видим Закон. У природы — законы природы. У воров — воровской закон.
Если не ошибаюсь, это был субботник или пятидесятник.
Табга (Табха) — от «Гептапегон».
Немия — от «ихневмон».
Далманут — от «Магдала». Гимл прочтен как Нун и Хе — как Тав.
Генисарет — метатеза от «Кинерет».
В современном иврите есть два слова «варвар». Одно так и означает «варвар». Второе — «болтун». Соответствующий глагол «лебарбер», дословно — «варварствовать», значит «говорить попусту».
III
431. ОБАДЬЯ УСТЫШЕК. «ДОСТОЕВСКИЙ В НОВОЙ КОЛОДЕ»
(
В архиве дальнего родственника, пионера «второго восхождения», отыскал я это плохо обработанное рассуждение о Достоевском, написанное в оригиналe по-русски только отчасти, а больше — немного на идиш, немного на новом иврите с примесями из нескольких языков Европы и Азии. Я перевел все, что смог, сохранив лишь русскую часть в том виде, в каком она мне досталась. Заметка тем любопытна, что в ней поблескивают звездочки гениальности и здравого смысла, которые у других писателей этого времени и места вовсе и не мерцали. Но следующий ниже текст как будто свидетельствует, что небесный огонь не угасал и тогда, когда музы Ханаана отдали все земледелию.
Жаль, что личность автора удалось восстановить лишь предположительно из-за дурного eго почерка и нетвердой руки.
Когда говорят «Пушкин», любой руссоист вначале вообразит мортиру и, только зрело взвесив, распишет живого стихотворца в упор из огнедышащего жерла. Поэтому, заслышав о Достоевском, я не в состоянии понять ничего, кроме колоды — не той, которой он был игрок, а чем в него играют. Этот кодекс[4] старинной транскрипции прежде теснился за запятыми[5] в мантиях, теперь же ничто ему не препятствует раскрыться и расцвесть, благо второе сырье намного дороже тех нитей, какие выделывает нам сама природа, — нам, своим случайным потомкам, единственным проходимцам. Итак, стоит ли мне нырять ногами в прорубь, как лбом в кокос? — дескать, «достоял» до наших последних дней топор Раскольникова[6], который так напрасно раскололся перед порфирородным Порфирием об византийский символ.
О том не позабыл бы напомнить своему Дерсу Узала ближневосточный Лазо:
Но все же при слове «Мышкин» изображать, как три ипостаси в последней бездне режутся и пьяницу[7], пожалуй, чрезмерно. Если не так — то как же они, три лица, — в носы, что ли, дуются? И вот, одинокий, Тамара, чувствуя, что они питают к нему — носатому, рогатому и поганому — только презрение, должен укрыться там, где в один голос покряхтывают смоляные полки[8] — за то, что играть не берут, а куры не клюют. Он-то бы и рад оставить в покое младенцев и держать взрослых красивых особ да все ту же старуху, но из-под маринованных козлят с укором смотрит на него пасхальная закваска[9].
— Невзгодами прежних рождений не трудись очертить новую пошлость, — сказал paскаявшемуся якше великий Вискаша, — и я думаю, что Уши[10] был прав, хотя и пьян. Нет ничего глупее текущего переселения душ[11], разве тереть валета треф о розовый коврик[12]. Пусть бы себе личико блестело и глазки бегали, но обе ручонки ведь уже ухватились за орудие письменной речи, облокотясь о разутые плечи Настасьи Филипповны: лучше бы она сама так и засыпалась чучелом в сухую солому первой лошадки, а то: «Овса, — кричат, — овса!» — а как дойдет до насущного, так солнечная ванна из затей в три бусины по хлипкой зыби за ускользающим вечным студентом[13].
Вот туда-то мы и разъехались. Кодекс похрустывает, как хворост:
— Я думаю, что римский папа — прямой антихрист[14].
— А я, — говорит, — нет, я думаю иначе, у меня тут особое мнение, в корне отличное от любой латинской блудницы. Я думаю так: что александрийский папа, вот он — антиохийский дьякон[15], а народ-рогоносец — удод-бородоносец, уродец, броненосец и бабирусса!
Сейчас самое время учинить страшный суд над Колобком-болобком:
— Чем оправдаешься, о податливая сфера? Вот я смотрю тебе прямо в печатный пряник — есть у тебя совесть, — спрашиваю, — клёцка ты этакая?! Да у тебя и шеи-то нет, а туда же — в Швейцарию[16]…
Придержать бы, конечно, курочку рябу[17], а то с инквизицией нам еще долго предстоит разбираться. Нельзя утверждать, что он, как и все они, ударил по лазарю[18], однако где-то в глубине души и в нем таилась эта самая рябая образина. Нет, вы только подумайте! Бить хвостом по золотым яйцам![19] Это не здесь, это из прошлых жизней…
Гиена за истреблением падали переползла на слизней: вот басня:
Или вот, из высокого источника: