170_ Как две капли воды похожим
На его видимый образ
С точки зрения обычной рыбы.
А тем временем великие щупальца самосознания
Рули его или руки
Выписывают нам фигурки довольно робкой геометрии:
Привычные прерывистые цепочки,
На коротких запонках рыбки,
Подряд по четыре строчки
Иль
180_ Вдруг
Чугунную каску и вздутый зад
Легкокрылого чешуекрылого
— Распростертые души стишков на распятых булавках —
Ими торгуют на добрую память в стеклянных коробках
Под сенью кокосовых пальм
Под гнездами крыс и тупай —
Припудренный черной пыльцой увековеченный ряд
ископаемых новшеств.
Однако, в общине спрутов, наутилусов и каракатиц
190_ Всё это — просто несуществующая экзотика:
Осьминоги слагают вяло
Хотя, говорят, танцуют резво
Пускают струи, меняют краски
Пекутся о том, что было, о том, что будет
И хлопают в плоские камни.
Ничто однако не убеждает меня в обратном.
С полным сознанием ли
Или же с тайным лукавством,
Рогатый предок Аммона
200_ Достиг своего горного пика:
По истечении эона
В малоосмысленные меловые нули
Я его воспеваю снова
А он меня — нет, ни слова
Словно от каменного барана
И весь мой труд — тщета,
Раб Ка Огненной Дамы,
Ни у Ней, ни у Ра Нирваны
Не добыть мне души-Урваши
210_ Наши думы — чужие вздохи
Наши песни — вечные камни
Трупы — чьи они? — а скелеты ваши,
Наша кость — не своя известь.
А мы дались в обман Аммону
Хоть хотели петь Пе́тру:
«Мне бы в небо свистеть Петраркой —
Свиристеть на ключах Петра»…
Как ожившая слизь Данте
Мысль скользнула неверным холодным брюхом —
220_ Это хищная рыба глотнула чернил и чихает
— Но нет, не уйдешь!
Следом я
головой
по пятам
Я нырну с голубой высоты
прямо теменем вниз
В глубину
ослепительно белую мглу
В известковую
230_ пенную
яму,
Я прорвусь
я протрусь
И мечом
