Анри Ренье – Яшмовая трость (страница 98)
Я чувствую средь темноты.
*ПЕСНЯ
О, да, унылой и бесплодной
Мне кажется земля, когда
Нет легкого на ней следа
Твоей походки благородной!
И разве мог бы я найти
Что лучше для палящей жажды
Ручья, к которому однажды
Сама склонилась ты в пути?
Цветок, который вдохновляет
Мне сердце издавна, во всем
Твой рот, раскрытый лепестком,
Таинственно напоминает;
И море в тучах грозовых
Мне потому роднее стало,
Что и оно берет начало
От синевы зрачков твоих.
*<ОДЕЛЕТТА> (Храню я зеркало, которое влюбленно…)
Храню я зеркало, которое влюбленно
Пленило Вас,
Когда в его стекле Вы стали обнаженной
В июльский час.
Унылый сон воды, стремящейся к покою,
Уставшей течь,
Когда-то оживлен был свежей красотою
Прелестных плеч.
И вот, как зеркало, душа в своем страданьи
В тумане лет
От Вашей юности хранит воспоминанья —
Нетленный след...
Из книги ЗЕРКАЛО ЧАСОВ
1910
<МОРСКАЯ ВЕНЕЦИЯ>
Других пусть радуют прекрасные закаты,
Что память золотят,
Триумфы, радости и песни, и кантаты,
Всех наслаждений ряд:
Мне у дверей поет волна, come ucello[7]
Как тихий ропот струн,
И в черной гондоле поеду я в Торчелло
По мертвости лагун,
И буду вечером, в час лунного восхода,
Дышать я всей душой
Желанным запахом соленых вод и йода
Венеции морской.
ПЛЕННЫЙ ШАХ
Я — шах, но все мои владенья в этом мире
Листок, где нарисован я.
Они, как видите, увы, едва ли шире
Намного, чем ладонь моя.
Я, любовавшийся денницей золотою
С террас двухсот моих дворцов,
Куда бы я ни шел, влачивший за собою
Толпу угодливых льстецов,
Отныне обречен томиться в заточеньи,
Замкнут навеки в книжный лист,
Где рамкой окружил мое изображенье
Иранский миниатюрист.
Но не смутит меня, не знающего страха
Ни пред Судьбой, враждебной мне,
Ни пред убийственным бесстрастием Аллаха,
Изгнанье в дальней стороне,
Пока бумажных стен своей темницы тесной