Анри Ренье – Яшмовая трость (страница 61)

Однажды

Кентавр чрез реку переплыл:

Вода струилась по человечьей коже и по шерсти;

Он сделал несколько шагов по тростникам,

Понюхал ветр, заржал и вновь пустился вплавь.

На следующий день я видел

Следы его копыта на траве...

Нагие женщины

Прошли, неся корзины и снопы,

Далеко на краю равнины.

Однажды утром трех я встретил у фонтана,

Одна заговорила со мной. Она была нагая,

И мне сказала: Камень изваяй

Согласно формам тела моего в твоем сознаньи,

И пусть он улыбается моим лицом;

Слушай вокруг себя часы, танцуемые сестрами моими:

Их легкий хоровод сплетается, кружась

И с песней расплетаясь.

И я почувствовал, как теплый рот коснулся моей щеки.

Тогда равнина и сад, и лес

Затрепетали странным шумом, и фонтан

Забил живей, переливаясь смехом.

Три Нимфы, взявшись за руки, плясали

Вкруг легких тростников; из леса

Фавны рыжие стадами выбегали; голоса

Сквозь легкие деревья сада пели

С проснувшеюся флейтой в настороженном воздухе.

Земля гудела топотом Кентавров,

Который приближался из глубины звенящих горизонтов;

И были видны на потных крупах

Хромые Сатиры, ужаленные пчелами,

С кривыми тирсами, со вздутыми мехами;

Рты волосатые с румяными губами целовались;

И хоровод — огромный, исступленный —

Тяжелые копыта и ноги легкие, туники, шкуры, крупы —

Кружились бешено вокруг меня, а я — суровый —

Я на лету ваял по выгнутым краям широкой вазы

Водовороты жизни вскипающей.

От аромата перепрелой земли

Мои пьянели мысли.

И в запахе плодов и гроздий раздавленных,

Под топот копыт, под шорох ног,

Под град смеха, в вихре хоровода,

В зверином духе козлов и жеребцов

Я высекал из мрамора все, что вокруг кипело.

Средь жарких тел и влажных дуновений,

Средь ржущих морд и говорливых ртов

Я чувствовал на пальцах влюбленные и беглые

Дыхания ноздрей и поцелуи губ.

Настали сумерки, и я взглянул округ.

Опьяненье умерло с оконченной работой.

На цоколе — с подножья и до края

Большая ваза вставала нагая в молчании...

Высечен спиралью на мраморе

Хоровод рассеянный, еще звучащий

В последних отголосках, доносимых ветром,

Кружился со своими козлами, богами, нагими Нимфами,

Кентаврами и Фавнами в молчаньи по выгнутым краям.

Меж тем, как я — один — среди суровой ночи

Я проклинал зарю и плакал к сумраку.

ИЗГНАННИК

Изгнанию обрек меня суровый рок,

И прах мой также я изгнанию обрек:

Не успокоиться ему в родимой сени.

Иду, — и под ногой колеблются ступени.