АНОНИМYС – Сокровища ханской ставки (страница 17)

– Да черт с ней, с гимнастикой! – взорвался барон. – Вы, господин Загорский, совершенно не хотите меня слушать, а ведь речь идет о жизни и смерти! Я уже сказал и повторю снова: вам никак нельзя нырять в озеро.

– Почему же?

– Потому что… – барон набрал в легкие воздуху и вдруг выкрикнул отчаянно. – Потому что там живет чудовище! Вы слышите – чудовище! Оно сожрет вас, как сожрало Саара и следователя! Может быть, оно уже сожрало и Гуннара с Арво… Вы просто не понимаете, с чем имеете дело.

Все умолкли. Несколько секунд в воздухе стояла звенящая тишина. Затем заговорил действительный статский советник. Он сказал, что в эти дни ему прожужжали все уши о каком-то крокодиле или драконе, который якобы обитает в озере. Однако никаких вещественных доказательств ему так и не представили. Если, конечно, не считать доказательством слух о том, что озерного крокодила кормит дочь отца Евлампия Варвара.

– Это не слух, – проговорил барон устало. – Это чистая правда.

Действительный статский советник отвечал, что слух это или правда, но представить эти слова в качестве доказательства в суд он не сможет. Если здесь убивает человек, он, Загорский, поймает убийцу и отдаст в руки правосудия. Если убивает какой-то ящер, он тем более прикончит его, а шкуру переправит в зоологический музей. Никаких других вариантов развития событий нет и быть не может.

Несколько секунд барон глядел на Нестора Васильевича помутившимся взглядом.

– Есть, – вдруг сказал он хрипло. – У меня есть доказательства.

– И вы готовы мне их предоставить? – в голосе Загорского зазвенела сталь.

Фон Шторн кивнул: он готов. Точнее, будет готов завтра к полудню. Если Нестор Васильевич подождет до завтра, он получит самые исчерпывающие доказательства того, что в озере водится ящер, который, скорее всего, и убивает людей.

Загорский вдруг насмешливо улыбнулся. Ах вот, значит, как – нужно ждать до завтра? У него создалось полное впечатление, что господин барон просто морочит ему голову. Точнее сказать, по каким-то причинам тянет время.

Похоже было, что фон Шторна такие слова оскорбили. Что имеет в виду его превосходительство, говоря, что он тянет время?

– Когда я говорю, что вы тянете время, я имею в виду, что вы тянете время, – отвечал Загорский. – Или вы предоставите мне все доказательства прямо сейчас, или я отправляюсь на озеро.

С полминуты, наверное, барон стоял молча, опустив голову вниз, и о чем-то думал. Потом он поднял глаза на действительного статского советника и сказал хрипло, что в таком случае он умывает руки. Вся ответственность за то, что произойдет дальше, ложится только и исключительно на господина Загорского.

– Прекрасно, – согласился Нестор Васильевич. – Таким образом, через час мы с вами встречаемся на озере.

– Где именно? – уточнил барон. – Озеро довольно большое, в каком месте мы встретимся?

– На ближнем к деревне западном берегу.

С тем и разошлись. Нестор Васильевич, сопровождаемый Ганцзалином, отправился к дому тетки Матрены за купальным костюмом. Помощник за его спиной пылил ногами по дороге и мрачно сопел. Загорскому, наконец, это надоело, и он осведомился у китайца, отчего он такой мрачный. Тот в ответ буркнул, что опускаться в озеро – очень плохая мысль.

Загорский заметил, что, если дело потребует, он опустится не только в озеро, но и на дно действующего вулкана.

– Но это очень опасно, – проговорил китаец хмуро. – Ганцзалин боится воды, и, случись чего, не сможет вам помочь.

Видно было, что помощник действительно взволнован: он даже стал говорит о себе в третьем лице, как это было в юности, когда он только осваивал русский язык.

Нестор Васильевич, однако, сохранял полнейшее спокойствие. Он сказал, что помогать ему совершенно не нужно – он не младенец и вполне способен погрузиться в озеро самостоятельно. Помощник только головой покачал. Он знает, что если на господина нападет человек, тот справится и один. Но что, если на него нападет крокодил?

– Ты испытываешь мое терпение, – холодно заметил хозяин. – Нет там никаких крокодилов и никогда не было. Уверяю тебя, ничего страшнее щуки или сома там не водится – да и то вряд ли.

Однако Ганцзалин все никак не мог успокоиться. Он потребовал, чтобы хозяин взял с собой хотя бы нож.

– Нож, разумеется, я возьму, – отвечал Загорский. – Но с гораздо большим удовольствием я бы взял с собой дыхательный аппарат Флюсса. Увы, его у нас нет, так что придется обходиться собственными легкими. Надеюсь, их хватит, чтобы донырнуть до дна озера.

– Донырнуть и всплыть обратно, – уточнил Ганцзалин.

Хозяин отшутился, заметив, что уже всплыть он как-нибудь всплывет – живым или в виде утопленника. Шутка эта чрезвычайно не понравилась помощнику, но повлиять на Загорского он все равно уже никак не мог.

Дома их встретила тетка Матрена. На суровом ее лица отражалась некоторая тревога. Она объявила, что приходил учитель Ячменев и сказал, что у него есть срочный разговор к господину Загорскому. Что именно за разговор, не сказал, но просил непременно заглянуть к нему домой. Нестор Васильевич посмотрел на часы.

– Сейчас уже некогда, – решил он, – поговорим вечером, когда вернемся с озера.

Глава шестая. Крокодил выходит на поверхность

Солнце перевалило за полдень, но все еще стояло высоко в небе и пекло немилосердно. Впрочем, под благодетельную сень лесных деревьев его лучи почти не проникали, здесь, на берегу озера Листвянка, царил свежий полумрак. Тень от леса, окружившего озеро, делала его гораздо более суровым и загадочным, чем обычные степные водоемы.

При появлении в лесу Загорского и Ганцзалина вспугнутые ими птицы с шумом разлетелись по сторонам. Однако потом пернатая братия вернулась на ветки и теперь с любопытством глядела на пришельцев, стоявших на берегу.

– Однако, барон, вы заставляете себя ждать, – заметил Нестор Васильевич, когда фон Шторн с двумя работниками-эстонцами наконец вышел из леса. – Мы договаривались встретиться через час, а прошло уже добрых полтора.

– Прошу простить, – отвечал барон, – но мне совершенно необходимо было уладить кое-какие дела.

Нестор Васильевич усмехнулся. Скорее уж ему, Загорскому, следовало бы заняться устройством своих дел, это ведь он ныряет на дно озера, в котором, по словам самого же барона, живет некое сказочное чудище. Учитывая этот факт, ему, по меньшей мере, стоило бы составить завещание.

– Вы все шутите, – с упреком сказал барон, – а ведь речь идет о жизни и смерти…

Действительный статский советник отвечал, что вся его биография представляет собой разговор о жизни и смерти, так что ничего нового в этой ситуации для него нет и быть не может. За ним охотились и на поле боя, и так сказать, частным образом, его верный Ганцзалин не даст соврать.

– Не дам, – кивнул китаец.

Так вот, если говорить о смерти, Загорский видел ее столько раз, что даже, кажется, стал узнавать в лицо еще до того, как она появится. Она обозначает свое присутствие каким-то особенным образом, понятным только ему и ей.

– А сейчас? – с каким-то почти детским любопытством перебил его фон Шторн. – Сейчас вы чувствуете присутствие смерти?

– Чувствую, – неожиданно серьезно отвечал Загорский.

Барон был поражен таким ответом и несколько секунд только оторопело глядел на собеседника.

Но если его превосходительство чувствует присутствие смерти, чего же ради он собирается нырять в озеро? Загорский на это отвечал, что, как уже говорилось, со смертью он встречался неоднократно, но ни разу еще не умирал – во всяком случае, не умирал бесповоротно и окончательно. По его мнению, это происходит от того, что он рожден под чрезвычайно счастливой звездой, которая пока пересиливает все потуги смерти наложить на него свою лапу. Именно поэтому он и сегодня настроен сделать все, что от него требуется, чтобы как можно быстрее покончить с этим неприятным делом.

– В общем, сколько дурака ни учи, он все в озеро лезет, – в сердцах пробормотал Ганцзалин.

Говорил он негромко, так что расслышать его мог только господин, но тот сделал вид, что ничего не заметил. Барон же, хотя и был взволнован, слушал речи Загорского вполуха. Он вообще вел себя странно – все время топтался на месте и оглядывался назад, как будто ждал, что кто-то появится на берегу с минуты на минуту.

– Что с вами, барон? – спросил Загорский, который уже снял брюки и пиджак и стоял теперь на берегу в одном черном купальном костюме. – Мне кажется, вам не по себе.

– Разумеется, мне не по себе, – отвечал фон Шторн с неожиданной яростью. – Вы собираетесь положить голову в пасть неведомому монстру, а я смотрю на это и никак не могу вас остановить. Как, по-вашему, должен я себя чувствовать?

– Безмятежно, – улыбнулся Загорский. – Близкое знакомство с китайской культурой научило меня если не фатализму, то готовности следовать за судьбой. Я полагаю, что если тебе что-то написано на роду, то, значит, оно так или иначе исполнится. Кстати, о судьбе. Как там ваши эстонцы, Гуннар и Арво? Они нашлись?

– Увы, пока нет, – отвечал фон Шторн. – И я считаю, что это – лишний повод, чтобы не бросаться очертя голову в столь опасное предприятие.

Нестор Васильевич отвечал, что по его мнению, как раз это и дает лишний повод броситься в озеро. Поскольку он поставлен спасать жизни людей, это как минимум его служебная обязанность.