АНОНИМYС – Каирский дебют. Записки из синей тетради (страница 33)
– В этом раю слишком много денег, – отвечал ему Загорский, – а когда денег слишком много, они начинают дурно пахнуть. Кроме того, Серж, я ведь не вольный художник вроде тебя, я все-таки на государевой службе и в себе не волен…
– А, пожалуй, ты и прав, – перебил его пухлощекий Серж, – прав, как всегда. Ведь если все время жить в раю, наверняка начнешь потихоньку превращаться в ангела. А ангелам совершенно недоступны телесные радости, а для чего мы тогда живем, как не для этих радостей?
Тут он внезапно понизил голос до полной интимности и спросил почти шепотом:
– Может быть, мне что-нибудь передать Лисицкой?
– Ничего не надо, – улыбнулся Загорский, – я уже все ей сказал.
В улыбке его, тем не менее, промелькнула какая-то печаль. Собеседник, однако, ее не заметил, а лишь погрозил действительному статскому советнику пальцем.
– И когда только ты успел, разбойник? Вот уж верно сказано: наш пострел везде поспел!
– Наш пострел везде попел, – пробурчал за спиной Загорского азиат, в котором при совсем небольшом усилии легко было узнать помощника Нестора Васильевича, китайца Ганцзалина.
Обменявшись с Загорским еще несколькими малозначащими фразами, Серж распрощался со всеми и быстро побежал по улице, легко, как воздушный шар, подскакивая на толстеньких ножках. Казалось, еще немного, и он окончательно оторвется от земли и воспарит, и, несомый легким ветром, полетит в теплом летнем воздухе над береговой линией, а затем – прямо над ослепительно синим морем, словно близкий родственник плывущих в небе белоснежных облаков.
– Дягилев – дитя муз, – заметил Загорский, провожая взглядом антрепренера.
– Незаконнорожденное дитя, – проворчал Ганцзалин.
Действительный статский советник взглянул на часы. Что ж, самое время им собираться в дорогу – скоро отходит поезд до Ниццы. Он уже телеграфировал тайному советнику о благополучном завершении дела, и о том, что русско-японский договор у них в руках. Еще немного, и они достигнут берегов Невы, и Платон Николаевич, наконец, попадет в отцовские объятия.
– В отцовские объятия, – не выдержал тут блондин, – в отцовские объятия… Вам угодно смеяться надо мной, господин Загорский? Да после того, что случилось, отец меня просто удушит в этих самых объятиях – и это еще будет лучший ход событий. Не исключено, что меня отправят в имение, на конюшню, и будут там сечь, как при крепостном праве секли мужиков… А, может быть, отец привяжет меня к аэростату, пролетит на нем над всем Санкт-Петербургом и после этого сбросит в канаву с крокодилами, которых специально для этой цели выпишут из Африки. Я бы, во всяком случае, на его месте именно так и сделал.
– Вы уж слишком мрачно смотрите на вещи, – с улыбкой заметил Нестор Васильевич. – Не думаю, что тайный советник дойдет до такого зверства. Хотя идея с крокодилами кажется мне оригинальной…
– Вам бы только смеяться, – с некоторой обидой заметил Платон Николаевич, – нет в вас никакого сочувствия к чужому горю.
Нестор Васильевич отвечал, что он, напротив, преисполнен сочувствия, и оно возрастет многократно после того, как молодой человек поймет всю гибельность своей любви к азартным играм.
– Да уж я понял, понял, – проворчал голубоглазый, – и любой бы на моем месте понял, я ведь, простите за грубость, мало что в ящик не сыграл.
– В таком случае, я обязуюсь замолвить за вас словечко перед Николаем Гавриловичем, – пообещал Загорский.
Он хотел прибавить что-то еще, но его перебил Ганцзалин.
– Что это там за толпа собралась?
Загорский повернул голову туда, куда указывал палец его не слишком воспитанного помощника, и, действительно, увидел скопление праздной публики возле здания банка «Лионский кредит». Банк, помимо прочего, известен был тем, что сюда помещались на хранение деньги, которые получало казино Монте-Карло.
Сейчас, впрочем, банк не работал, и несмотря на это, у дверей его волновалась толпа зевак.
– Я на разведку, – сказал Ганцзалин, и, не дожидаясь ответа хозяина, нырнул в людское море.
Загорский несколько недовольно поглядел на часы и заметил, что помощник его проявляет уж слишком большую самостоятельность. Что бы там ни случилось, это их не касается. Даже если над Монако прольется дождь из расплавленной меди, или оно целиком уйдет в морские воды, они все равно отправятся в Россию и доставят туда добытые с таким трудом документы.
Ганцзалин отсутствовал не более пяти минут. Вернувшись, он рассказал все, что ему удалось узнать. Оказывается, нынче ночью банк был ограблен. Злоумышленники распилили железную решетку, выставили стекло и через окно проникли в хранилище. Оттуда они забрались в особую защищенную камеру, где хранились деньги и выкрали всю наличность, общим счетом миллион триста тысяч франков. Любопытно, что охрана при этом не заметила ничего подозрительного, а, кроме того, в деле есть одна безусловно удивительная деталь.
– Какая же? – спросил Загорский.
– Говорят, что на месте преступления нашли мертвого грабителя.
Действительный статский советник хмыкнул: в самом деле, редкий случай. Налетчики забрали деньги, а взамен оставили тело сообщника?
Платон Николаевич предположил, что грабителя застрелила охрана.
– Охрана ничего не видела, – отвечал помощник.
Загорский пожал плечами. Если так, то, вероятно, просто сердечный приступ. Подобные случаи истории известны. Сообщники решили не возиться с телом и бросили его прямо на месте преступления.
– Э, нет, – донесся откуда-то сбоку скрипучий голос, – судя по всему, дело далеко не такое простое.
Действительный статский советник повернулся и увидел сидящего в инвалидной коляске древнего старца в шляпе канотье и с вислыми седыми усами.
– А, – сказал он, чуть заметно поморщившись, – мсье Бланше…
– К вашим услугам, – кивнул странный старик.
Ганцзалин, увидев, с кем разговаривает его господин, заворчал, словно раздосадованный пес.
– Он такой же Бланше, как я – папа Римский… – начал было он, но Нестор Васильевич остановил его коротким жестом.
– Где же ваша внучка? – спросил Загорский.
Мсье Бланше издал какой-то странный звук, нечто среднее между кашлем и смехом.
– Ушла, – проговорил он, – ушла в бессрочный отпуск. Теперь, как видите, приходится обходиться самому. Или надеяться на помощь добрых людей вроде вас и вашего верного Ганцзалина.
– Едва ли все так драматично, – заметил действительный статский советник. – Уверен, что где-то совсем рядом фланирует пара-другая телохранителей, которые в случае чего немедленно скрутят в бараний рог любого, самого доброго человека.
Мсье Бланше еще немного покашлял, потом сделался очень серьезным. Кстати о добрых людях, заметил он, не согласится ли господин Загорский помочь Обществу морских купален в одном деликатном деле?
Нестор Васильевич изумленно поднял бровь.
– Вы, мсье Бланше, совсем недавно пытались убить нас с Ганцзалином и едва не достигли успеха в этом сомнительном предприятии, а теперь просите о помощи?
– Во-первых, прошу не я, а Общество морских купален, коего я являюсь скромным представителем, – надтреснутым голосом сообщил Бланше. – Во-вторых, не будем педантами. Христос, как известно, велел прощать своих врагов. Тем более, недоразумение между нами не было схваткой врагов. Это, если хотите, была дипломатическая игра, в которой вы безусловно одержали верх и оттого, по моему мнению, не должны испытывать ни досады, ни гнева.
Если верить мсье Бланше, Общество морских купален по достоинству оценило детективный и организаторский талант Загорского и теперь хочет предложить ему работу.
– Никакой работы! Мы не работаем на жуликов и убийц! – решительно заявил Ганцзалин, однако Нестор Васильевич снова остановил его.
– Что за работа? – спросил он, внимательно глядя на старца.
Работа, как легко догадаться, касалась ночного ограбления банка.
– Что же, у вас недостаточно полиции, шпиков и детективов, чтобы отыскать грабителей? – прищурился действительный статский советник.
Бланше покачал головой: всего этого у них хватает, но, увы, этого недостаточно.
– Хватает, но недостаточно? – повторил действительный статский советник. – Это звучит парадоксом.
Собеседник улыбнулся. Господин Загорский, разумеется, читал Гегеля, и знает о законе перехода количества в качество. Так вот, в их случае этот закон не действует. Сотня битюгов не догонит одного рысака, сто дураков не обхитрят одного умного. Это во-первых. Во-вторых, они не уверены, что к делу не приложили руку жители Монако, начиная от работников банка и заканчивая полицейскими. Если это так, любые попытки найти грабителей обречены на провал. Именно поэтому Обществу морских купален нужен детектив со стороны. В идеале это должен быть детектив экстра-класса, которым, по счастливому совпадению, как раз и является господин Загорский. Безусловно, его работа будет щедро оплачена.
– Насколько щедро? – снова ввязался в разговор Ганцзалин.
Ну, скажем, десять процентов от того, что унесли грабители.
– Это выходит сто тридцать тысяч франков? – как-то странно прищурился китаец.
– В случае удачи мы готовы округлить сумму и довести ее до двухсот тысяч, – отвечал мсье Бланше. – Украдено почти полтора миллиона, и это приличные деньги даже для Общества морских купален. Однако дело не так в деньгах, как в принципе. Ограбление банка в Монте-Карло создает опасный прецедент. Если одним это удалось, почему бы не попробовать другим? Все преступники должны знать, что любая попытка украсть деньги у казино будет раскрыта, и воров безжалостно покарают.