АНОНИМYС – Каирский дебют. Записки из синей тетради (страница 34)
– Безжалостно, вы говорите? – переспросил Нестор Васильевич.
Мсье Бланше примирительно поднял руки. Не следует понимать его слишком буквально. Когда он говорит «безжалостно», он имеет в виду лишь неотвратимость наказания. Которое, разумеется, будет целиком и полностью в рамках закона.
Несколько секунд действительный статский советник размышлял, потом покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Предложение, конечно, заманчивое, но, к сожалению, я должен отказаться. У меня, во-первых, хватает своих дел, во-вторых, дела эти требуют моего срочного присутствия на родине. Так что, господин Бланше, вынужден с вами проститься. Всех благ!
И он, повернувшись, пошел прочь.
– Всех благ, – важно повторил Ганцзалин и двинулся следом за хозяином.
За ними, пожав плечами, в некотором недоумении отправился и Платон Николаевич. Однако они не успели пройти и нескольких шагов, как вслед им раздался скрипучий голос мсье Бланше.
– Одну секунду, господин Загорский, – проговорил тот. – Мы ведь знаем, кто вы такой.
При этих словах действительный статский советник слегка нахмурился и остановился. Он повернулся и посмотрел прямо в лицо старику. Тот глядел на него застывшим, словно каменным взглядом. Затем, не торопясь, толкнул колеса своей коляски и медленно подъехал прямо к Загорскому.
– Мы знаем, кто вы такой, – повторил он почти шепотом.
Загорский неожиданно улыбнулся.
– Я своих профессий не скрываю, – сказал он. – Я дипломат и сыщик.
Мсье Бланше закивал: безусловно, он дипломат, он сыщик – да еще какой! Но кроме этого он ведь еще и международный шпион.
– Глупости, – засмеялся Нестор Васильевич. – Типичный взгляд обывателя: если дипломат, так непременно и шпион.
– Я не жду, что вы сознаетесь, да мне это и не нужно, – отвечал собеседник. – Но я вот что хотел сказать. Общество морских купален, которое я представляю, – чрезвычайно влиятельная корпорация. У нас есть связи почти во всех странах мира. Я полагаю, такому человеку, как вы, лучше дружить с такими, как мы. Мы можем быть очень полезны вам… Ну, или, напротив, принести массу неприятностей. Представьте на секунду, что мы не нашли общего языка. Что это значит на практике? Это значит, что в каждой стране, где бы вы ни появились, вам будут вставлять палки в колеса все, начиная от простого полицейского и заканчивая премьер-министром. Вы, конечно, можете использовать поддельные документы и даже грим. Но, во-первых, это не слишком удобно, во-вторых, при желании всегда можно установить подлинную личность человека. Установить – и сделать жизнь его нестерпимой.
Разговор этот, как уже говорилось, проходил на пониженных тонах, почти шепотом. Ганцзалин и Платон Николаевич хотели подойти поближе, чтобы понять, о чем идет речь, но действительный статский советник сделал им знак оставаться в некотором отдалении.
– Возможен и другой подход, – продолжал мсье Бланше. – Вы соглашаетесь нам помочь, что, естественно, накладывает на нас некоторые обязательства. И в критический момент – а такие возникают даже у самых ловких шпионов – так вот, в критический момент мы протягиваем вам руку помощи. Как вам такое предложение?
Размышлял Загорский недолго.
– Хорошо, – кивнул он, – вы меня убедили.
– Прекрасно, – обрадовался Бланше. – Что же касается гонорара, то, раз мы договорились в целом, не думаю, что для вас так уж важна цифра…
– Мой гонорар в этом деле – 250 тысяч франков, – перебил его Нестор Васильевич.
– Как скажете, – согласился мсье Бланше и тут же добавил с хитрой усмешкой. – Но только в случае, если вы найдете преступников и украденные ими деньги.
К месту происшествия действительного статского советника и его помощника сопровождал мсье Фавро́ – длинноносый долговязый лейтенант карабинеров, чьи нафабренные усики и напомаженные черные волосы наводили на мысль о том, что он больше интересуется своим успехом у дам, чем достижениями по службе. И хотя с Загорским они уже были шапочно знакомы, но, судя по несколько брюзгливому выражению лица лейтенанта, тот был явно недоволен тем, как развиваются события.
– Не понимаю, – говорил он, вышагивая, как журавль, чуть впереди Нестора Васильевича, – совершенно не могу понять, к чему здесь посторонние. Мсье, Бланше, разумеется, фигура чрезвычайно авторитетная, но вернее всего было бы доверить дело профессионалам, чтобы они в своем узком кругу…
– Осмотр трупа уже проводили? – перебил его Загорский.
Нафабренные усики лейтенанта раздраженно встопорщились. Именно за этим они в банк сейчас и идут – осмотреть подробно как труп, так и в целом место происшествия.
– Прекрасно, – сказал Нестор Васильевич и, пока они пробирались к банку сквозь толпу зевак, не вымолвил больше ни единого слова.
В подъезде их встретил полицейский агент. В двух словах он пересказал то, что уже и так было известно Загорскому и Ганцзалину. И, кроме того, добавил, что в три часа ночи в банк вошел контролер, мсье Юбер. Сказав охране пароль, он отправился в хранилище. Спустя некоторое время он вышел оттуда, сообщил охране, что все в порядке, и ушел.
Загорский поднял бровь.
– Любопытно… А когда обнаружили пропажу?
– В половине одиннадцатого утра. В это время обычно охрана приходит за деньгами, чтобы изъять их из банка и доставить в казино.
Агент проводил их к дверям хранилища, которое располагалось в цокольном этаже. Стоявший на пороге часовой отдал честь лейтенанту Фавро, после чего тот со своими спутниками беспрепятственно прошел внутрь.
Внутри, прямо перед стальными камерами, где хранились деньги, раскинув руки и ноги в стороны, неподвижно лежал человек в черном костюме. Не обращая внимания на труп, Загорский быстро осмотрел помещение и подошел к окну, в котором не было стекла, а защищавшие его решетки были распилены и отогнуты так, чтобы через них мог пролезть человек. Окинул прутья быстрым взглядом, пожал плечами.
– Что за фантазия – располагать деньги в помещении, где есть окно? В таком случае, проще было повесить возле хранилища табличку «добро пожаловать!», а рядом с ней – ключи от камеры.
На это язвительное замечание лейтенант несколько обиженно отвечал, что влезть в окно – это лишь малая часть дела. Надо было суметь отключить сигнализацию и вскрыть крайне сложные замки…
– Как видим, все это воры сделали без труда, – холодно отвечал Загорский.
Он подошел к окну поближе и ощупал отогнутые прутья решетки.
– Ага, – сказал он, – судя по всему, грабители были худощавого телосложения, поскольку отверстие невелико.
– Насколько худые? – полюбопытствовал Фавро.
– Это нетрудно узнать, – отвечал Нестор Васильевич и устремил взгляд на помощника.
Перехватив этот взгляд, Ганцзалин молча вышел вон из хранилища. Загорский же продолжал свой осмотр.
– Судя по всему, один из грабителей очень силен, – заметил он. – Рядовой человек такие решетки в жизни бы не разогнул…
– А вдвоем? – спросил Фавро. – Их ведь было по меньшей мере двое.
Но Загорский отрицательно покачал головой. Места на витой решетке до пересечения с поперечиной ровно столько, чтобы наложить на нее руки одного человека.
– А если руки одного человека поверх рук другого? – не уступал лейтенант.
– Учитывая приложенную силу, это было бы слишком больно, – отвечал Нестор Васильевич. – Тот, чьи руки оказались бы наверху, попросту сломал бы кисти напарника.
В окне показалась физиономия Ганцзалина. К удивлению лейтенанта, он молча и быстро полез сквозь изуродованную решетку прямо в хранилище. Спустя полминуты он стоял уже рядом с хозяином.
Действительный статский советник быстро осмотрел его и ткнул пальцем в бок помощнику. В одном месте сорочка Ганцзалина была чуть надорвана.
– Видите, – сказал он Фавро. – Мой помощник – человек худощавый и ловкий, однако и он, пролезая через решетку, слегка испортил свою сорочку. Следовательно, воры были примерно такой же комплекции, а, может быть, и еще субтильнее… Идем дальше.
Нестор Васильевич глянул на пол и поморщился: следы, разумеется, затоптали работники банка. Потом бегло осмотрел двери камеры и покачал головой. Судя по всему, работал медвежатник высочайшего класса. Он не только подобрал код к цифровому замку, но и взломал механические запоры, не оставив на них никаких следов, словно не отмычкой работал, а вскрывал их ключом.
– Откуда бы у него взялся ключ? – с недоумением спросил лейтенант Фавро.
Загорский, однако, пропустил этот вопрос мимо ушей. Осмотрев пустую камеру, и ничего не сказав, он, наконец, принялся за осмотр трупа.
– Покойный был убит тяжелым тупым предметом, – констатировал он. – Ударили сзади по затылку.
– Все ясно, – кивнул Фавро. – Напарник решил не делиться с ним награбленным – и убил. Затем сложил деньги в мешок, вылез в окно и был таков.
Загорский зачем-то поднял одну руку покойника и внимательно осмотрел ее. Затем проделал то же самое и со второй рукой. Потом перевернул покойника на бок и осмотрел также его спину.
– Ага, – сказал он. – Ни единой дырки. И даже зацепки никакой.
– Что вы имеете в виду? – осведомился лейтенант.
– Посмотрите на костюм покойника – вас ничего не смущает? – вместо ответа спросил действительный статский советник.
Фавро пожал плечами: костюм как костюм. Правда, черный, но в этом нет ничего удивительного, так легче оставаться невидимым под покровом ночной тьмы. А что необычного нашел в этом костюме господин Загорский?