АНОНИМYС – Дело двух Феликсов (страница 41)

— Из этого вы делаете вывод, что о вас тут никто не знает? — спросил Загорский.

— Из этого я делаю вывод, что обо мне может знать только великосветский, как вы его зовете, болван князь Юсупов. Надеюсь, он ничего не сказал своей жене, иначе количество трупов превысит разумные пределы.

Нестор Васильевич усмехнулся. Да, он сблефовал — и о том, что он идет к Варенбургу, не знают даже советские. Но и подавно не знает об этом князь.

— А вот это мы скоро выясним, — зловеще улыбнулся полковник.

Он встал, стукнул в дверь. Коровкин отпер замок, и Варенбург вышел вон. Спустя мгновение Загорский сел на кровати и свесил руки в наручниках. Лицо его сделалось чрезвычайно хмурым.

— Дружище Ганцзалин, — проговорил он негромко, — как же тебя не хватает сейчас…

Глава восемнадцатая. Ангел преисподней

Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, пребывал в чрезвычайном беспокойстве.

О Загорском уже почти сутки не было ни слуху, ни духу. Тут могло быть две причины. Первая — его превосходительство так увлекся расследованием, что совершенно забыл про своего сиятельного друга. Вторая — он попался-таки в сети, которые расставил ему хитроумный полковник Варенбург.

Конечно, князь не должен был отпускать Нестора Васильевича одного. Надо было пойти вместе и убедиться, что все в порядке, ну, или вместе с Загорским попасть в ловушку. Но какой бы от князя был толк, если бы он сидел сейчас в заточении? Нет-нет, правильно он не пошел. Но что же делать?

Юсупов вдруг вспомнил, что Загорский прибыл в Париж легально, как советский дипкурьер. Что, если отправиться в советское представительство и сообщить об этом тамошним дипломатам? В конце концов, он ведь советский человек, они должны его защищать.

Впрочем, князя тут же одолели сомнения. Не хотелось стать посмешищем в глазах большевиков. А еще пойдут всяческие слухи между своих, скажут, что Юсупов ходит к советским, может быть, выпрашивает прощение. Нет, надо подождать.

С другой стороны, чего ждать? Может быть, как раз в эти минуты решается судьба Нестора Васильевича, и промедление смерти подобно? Но что же делать? Можно, конечно, поехать к дому Варенбурга самому и потребовать отчета, куда он девал Загорского. Но если зловредный полковник пленил самого Нестора Васильевича, можно представить, что он сделает с князем, который совершенно не знаком с тактикой шпионского боя, или как там это у них называется…

Можно было бы направиться прямо к великому князю Кириллу и испросить у него аудиенции. Но что если Кирилл Владимирович ничего не знает о проделках своего помощника полковника Варенбурга? А, может быть, напротив, знает, и тогда Юсупов подвергнет еще большей опасности не только Загорского, но и себя самого.

Но ехать в посольство к большевикам очень уж не хотелось. Правда, тут его осенило. Зачем же ехать самому — можно ведь послать секретаря с письмом. Хорошая идея, но если эти бюрократы (а большевики — записные бюрократы, это всем известно), так вот, что, если эти бюрократы не захотят тут же прочесть письмо и принять меры? Тогда надо будет велеть секретарю, передавая письмо, сказать на словах: «Загорский в беде» и не уходить, пока не получит ответ.

Решив так, Феликс Юсупов в две минуты накатал коротенькую записку, запечатал ее, для убедительности надписал на конверте «Чрезвычайная срочность!». После этого он вызвал секретаря, проинструктировал и отправил с письмом в советское представительство.

Теперь оставалось только ждать. Однако ждал князь недолго. В гостиную, где он сидел, точнее, по которой ходил нервно, буквально ворвался Буль. Вид у него был испуганный. Юсупов поначалу значения этому не придал: Буля мог напугать даже воробей. Однако в этот раз, кажется, дела обстояли куда более серьезно.

— Ваше сиятельство, — почему-то шепотом заговорил слуга, забыв от волнения даже привычно склонить голову набок и глядя вытаращенными глазами, — там к вам люди.

Юсупов поднял брови: что за люди? На одно мгновение ему вдруг подумалось, что это большевики прислали команду для освобождения Загорского, но в следующий миг понял, что большевики тут ни при чем.

В гостиную быстро вошли четыре человека, нижняя часть лица у них была замотана шарфами.

— В чем дело, господа? — надменно спросил Юсупов.

— Сядьте, — велел первый, с соломенными волосами, указывая пистолетом на кресло.

Князь, однако, и не подумал выполнять приказ. Какого черта, это его дом, и только он тут решает, когда и кому сидеть, а когда стоя…

— Сядьте, я сказал! — первый бандит в раздражении направил пистолет уже прямо ему в лоб.

Вероятно, еще можно было перевести беседу в партикулярное русло. В конце концов, от грабителей всегда можно просто откупиться. Но внезапно разговор приобрел самый нежелательный поворот.

Увидев, что на хозяина наставили револьвер, верный Буль по своему обыкновению бросился на колени перед бандитом и обхватил руками его ноги. Тот не удержался и повалился спиной на пол, при этом Буль вцепился в него, словно краб, и не желал отпускать.

— Умоляю! — голосил он. — Умоляю, не трогайте моего хозяина!

Упавший случайно спустил курок. Гостиную потряс выстрел, с потолка посыпалась штукатурка. Бандит крепко выругался — и неожиданно это оказалась русская брань. Ах, вот оно что! За князем пришли компатриоты?

На шум примчался Панч и, не входя в детали, вцепился в ногу сначала одному налетчику, потом второму. Они закрутились, ругаясь матерно и пытаясь ногами отбиться от назойливой псины. Но Панч, имевший большой опыт подобных сражений, не уступал. Биться с ним было тем труднее, что он имел не совсем обычную для собак его породы привычку. Бульдоги, как правило, вцепляются в своего врага, стискивают зубы и держат его мертвой хваткой, пока тот не испустит дух — ну, или пока самого пса не прибьют до смерти. Панч же кусал жертву — пребольно, но весьма быстро — и тут же выпускал ее, атакуя с другой стороны. При такой тактике справиться с ним было нелегко даже превосходящим силам противника.

— Да застрелите вы эту тварь! — наконец взвыл долговязый бандит, которому, видимо, досталось от собачьих зубов больше прочих.

Двое его товарищей стали палить в бульдога из пистолета. Но то ли стрелять им было неудобно, то ли Панч оказался слишком ловким, но пальба не принесла видимого результата. К тому же стреляли они с большой осторожностью, боясь попасть друг в друга.

Спустя несколько мгновений в гостиную вбежала маленькая дочка князя — ее привлек шум и крики. Увидев творящийся бедлам, она на миг застыла на пороге, не зная, как себя вести. Возможно, она решила, что это какая-то веселая игра с петардами, потому что Панч по-прежнему скакал чертом, кусая всех, кто попадется под руку, а Буль валялся на полу, не давая главному бандиту встать на ноги.

Но жена князя, Ирина, возникшая на пороге, сразу поняла, что ни о какой игре речи не идет.

— Феликс! — крикнула она, в ужасе прижимая к себе дочку.

— Хватай Бэби, — крикнул он, — прячься в детской!

И изо всей силы толкнул в грудь долговязого бандита, который наконец-то вывернулся из клыков Панча. Долговязый оказался весьма неустойчив и повалился на собственных товарищей, обрушив всех на пол. На полу образовалась куча мала, из которой раздавались злобные крики. Ирина подхватила дочку и бросилась в другой конец дома.

— Буль, ко мне! — рявкнул князь. — Панч, фу!

Буль отпустил ноги врага и с необыкновенной скоростью прямо на четвереньках пополз к двери. Впереди него скакал необычайно довольный Панч. Едва только они пересекли порог, князь захлопнул дверь гостиной и крикнул Булю:

— Звони в полицию, скорее!

Буль заячьими прыжками помчался к телефону, за ним понесся Панч. Юсупов огляделся и увидел стоящий рядом небольшой книжный шкаф. С невесть откуда взявшейся силой он наклонил его так, что книги посыпались на пол, потом повалил уже пустой шкаф на дверь, чтобы припереть ее снаружи. Сам же навалился на шкаф, чтобы нельзя было его сдвинуть. Ах, черт, если бы тут был его браунинг! Но браунинг лежал в спальне, в закрытой шкатулке, и едва ли он успел бы до него добраться.

Словно подтверждая его мысли, дверь затряслась от ударов — попавшие в западню бандиты рвались на волю. Однако совместная тяжесть князя и шкафа не позволяла им выбраться из гостиной. Спустя несколько мгновений из гостиной грянул выстрел. Пуля с визгом продырявила дверь и шкаф и едва не обожгла князю плечо. Преграда между ним и бандитами оказалась слишком ненадежной, надо было бежать, пока его не подстрелили, как куропатку.

Он отпрыгнул в сторону, гадая, куда бежать. На улицу или все-таки попробовать добраться до браунинга? Решения принять он так и не успел, потому что от сильного удара дверь распахнулась, и шкаф повалился на пол. Из гостиной выходили бандиты. У двух из них — белобрысого главаря и долговязого — шарфы слетели, и лица их показались Юсупову смутно знакомыми. Кажется, он где-то их видел, но где?

Впрочем, гадать не было времени, надо было уносить ноги. Князь подхватился бежать, однако в спину ему рявкнул пистолет, а над головой снова посыпалась штукатурка.

— Руки! — крикнули сзади. Кричали по-русски, уже не маскируясь.

Он замер и медленно поднял руки. Пусть. Может быть, пока они тут с ним возятся, жена с дочкой успеют убежать, а Буль дозвонится до полиции. Впрочем, он сам ничего этого, скорее всего, уже не увидит…