АНОНИМYС – Дело двух Феликсов (страница 34)

— Я, — сказал светлейший гость, — приехал сюда за своим другом князем Юсуповым. Мои намерения чисты, как воздух наших индийских гор. Я хочу вырвать князя из обыденной и мрачной пустоты, я хочу показать ему мир горний, высший…

— Намерения, как воздух гор, чисты, — задумчиво повторил Нестор Васильевич. — Что-то очень знакомое слышу я в этой фразе. Так любил говорить мой знакомый карточный шулер.

Несколько секунд махараджа молчал, не глядя на Загорского. Потом сказал очень медленно:

— Вы что же, сравниваете меня с карточным шулером?

— Ни в коем случае, — весело отвечал Загорский. — Вы гораздо лучше него. Во-первых, вы моложе. Во-вторых, богаче. И, наконец, у вас ведь есть еще и духовные устремления.

Махараджа поднялся из-за стола.

— Простите, мой друг, — проговорил он, глядя на князя. — Я не знаю, может быть, в России такие разговоры считаются нормальными. Но мне они представляются совершенно недопустимыми. Посему вынужден откланяться.

И он, даже не кивнув Загорскому, направился к двери.

— Постойте, куда же вы? — князь устремился за рассерженным гостем. — Позвольте, я вас провожу.

Вернулся он спустя минуту, с трудом удерживая смех.

— Нестор Васильевич, примите мое восхищение, — сказал он. — В такой ярости я не видел нашего махараджу, даже когда мой бульдог Панч описал ему шальвары.

Загорский отвечал, что если бы он по примеру Панча описал шальвары махарадже, это было бы все-таки чересчур.

— Действительно, лишнее, — согласился Юсупов. — Вполне довольно и того, что вы ему сказали. Теперь он не сунется сюда в ближайшие лет пять.

— И это очень хорошо, — сказал Нестор Васильевич, делаясь серьезным. — Дело в том, что ваш махараджа помимо прилипчивости обладает целым рядом неприятных качеств. Я не уверен, но мне показалось, что он проявляет некоторые признаки патологического садиста.

— Вы так думаете? — озаботился Юсупов.

Загорский отвечал, что махараджа как минимум маниак. Но, что хуже всего, он склонен к магии и колдовству.

— Вы имеете в виду его занятия медитацией, все эти древние методы индийской йоги?

Нестор Васильевич, однако, имел в виду вовсе не это. Да, йога — вещь чрезвычайно эффективная, но она, если можно так выразиться, способ прямого влияния. Магия — нечто совсем иное. Занимаясь йогой, человек развивает большую физическую, психическую и духовную силу. Силу эту вполне можно повернуть против врага и даже уничтожить его. Но тут, скажем так, сталкиваются две нематериальных силы. Магия же — путь инструментальный. Для магии используется, во-первых, не прямой посыл мысли и воли, который требует огромных усилий, но заклинание. Природа заклинания такова, что оно должно действовать даже в руках слабого духом человека. Кроме того, в магии используются предметы, либо устанавливающие связь мага с клиентом, либо просто приносящие человеку вред.

— И в этом подлость магии, — заметил Загорский. — Выходя на борьбу с йогом, вы как бы выходите против очень сильного, но все-таки невооруженного человека. У вас остаются какие-то шансы усилием ли воли, с помощью ли другого человека, или при помощи молитвы противостоять врагу. Но когда перед вами маг, ваши шансы стремятся к нулю. Это все равно как выходить драться против пистолета. Имея пистолет, самый слабый противник легко победит самого сильного. Кстати сказать, не обнял ли вас махараджа на прощание?

— Обнял, — отвечал Юсупов недоуменно. — Но неужели это тоже магический жест? Я полагал, что это просто выражение дружеских чувств…

— Ваше счастье, князь, что вы родились в очень богатой аристократической семье и совершенно не знаете жизни, — с улыбкой отвечал Загорский. — Если бы вы в юности ходили, ну, скажем, на Одесский привоз или в любое другое место, где много так называемой босоты, вы бы знали, что, когда вас обнимает посторонний человек, это происходит не от избытка чувств, а потому, что он желает облегчить ваши карманы. Но махараджа сказочно богат, ему содержимое ваших карманов не нужно. Тогда зачем он вас обнимает? Может быть, чтобы обогатить вас чем-то, чего у вас нет? Попробуйте проверить, не появилось ли у вас после этих объятий что-то, чего не было раньше.

Князь несколько растерянно стал хлопать себя по карманам. Загорский, видя, что тот огорошен, вызвался ему помочь. Быстро и сноровисто он обыскал Юсупова, вывернул карманы, ощупал швы и наконец выудил на свет божий черную витую иголку, расплющенную с одного конца в треугольную каплю. Нестор Васильевич внимательно рассмотрел треугольник, потом показал его князю. На нем была выдавлена фигурка четырехрукой длинноволосой полуголой женщины. По словам Нестора Васильевича, женщина эта была черной богиней Кали — божеством хаоса и разрушения.

— И что же все сие значит? — спросил князь, как-то ослабевший от такого количества пугающих сведений.

Загорский пожал плечами: он не специалист в тантрической магии, однако может сказать точно, что ничего хорошего это не предвещает.

— Что же мне делать с этой иглой? — озадаченно спросил Юсупов. — Выбросить?

Загорский покачал головой: нет, этого может быть недостаточно.

— Лучше всего отдайте мне, я найду способ нейтрализовать ее действие, — сказал он.

Юсупов с облегчением согласился, Нестор Васильевич тщательно завернул иглу в носовой платок и спрятал в карман. Князю наконец бросился в глаза рисунок, который Загорский сделал себе на ладони перед приходом махараджи.

— Что это? — спросил он с изумлением.

— Это знак защиты от темных сил, — коротко отвечал Загорский.

— И вы верите в такие знаки?

— Не особенно, но я ведь и не темная сила. А махараджу вашего, как помните, он совершенно вывел из равновесия. Судя по тому, что вы про него рассказывали, я сделал вывод, что он человек опасный, и решил, что не лишне будет принять некоторые меры предосторожности.

Юсупов заметил, что, судя по всему, Загорский своими мерами нажил в махарадже смертельного врага. Нестор Васильевич отмахнулся, сказав, что махараджи не боится, поскольку от темных сил защищен он неплохо.

— Какими же способами вы защищаетесь? — полюбопытствовал князь.

— Разными, — уклончиво заметил Загорский, — но предпочтение отдаю револьверу.

В столовую вошел Буль и торжественно встал на пороге. Князь несколько переполошился — не вернулся ли махараджа? Но махараджа не вернулся, и вообще пришли не к Юсупову. А к кому?

— К его превосходительству Нестору Васильевичу Загорскому, — торжественно провозгласил слуга.

Глава пятнадцатая. Бульдог и император

Желтый солнечный луч разрезал столовую на две части. В луче этом стоял Раскольников с Панчем на руках. Бульдог успел где-то перемазаться с ног до головы, но выглядел очень довольным и все пытался лизнуть Раскольникова в щеку.

— Панч, вот ты где, негодник! — нахмурился Юсупов, беря собаку на руки. — Поглядите только, как изгваздался, настоящий поросенок…

Загорский извинился перед князем и вместе с Раскольниковым покинул столовую. Спустя полминуты они оказались в комнате Нестора Васильевича.

— Как вы нашли Панча? — спросил Загорский.

— Он рыскал тут неподалеку и облаивал прохожих. Было ясно, что потерялся. Я люблю собак и умею с ними обходиться. Подманил его, посмотрел на жетон, там был адрес князя — тот самый, который вы мне дали. Вот, решил совместить приятное с полезным.

Голос гостя звучал как-то неуверенно. Он, видимо, провел бессонную ночь — конопатое лицо его было опухшим и помятым, глаза смотрели как-то косо. Видно было, что он ощутимо взволнован, что-то распирало его изнутри. Загорский усадил его в кресло, сам сел напротив, на стул.

— Ну, — сказал, — что-то есть?

— Что-то есть, — эхом отвечал Раскольников.

— Выкладывайте, — велел Нестор Васильевич.

Раскольников пожевал губами, как будто не мог решиться, потом сказал:

— Вы мне вчера велели идти в «Мулен Руж»…

— Не велел, а посоветовал, — перебил его Загорский.

— Велели, — настаивал филер.

Нестор Васильевич только плечами пожал нетерпеливо: бог с ним, пусть велел. И что? А вот что. Раскольников последовал указанию и отправился в кабаре. И там во время представления он увидел не кого-то, а самого Сержа Леграна — тот веселился в компании неизвестных мужчин.

— Отлично, — кивнул Загорский, — что было дальше?

Легран смотрел шоу, а спустя какое-то время поднялся и покинул заведение. Раскольников тоже встал из-за стола и со всеми предосторожностями последовал за ним.

— А что, Легран не досидел до конца представления? — на лбу у Загорского прорезалась вертикальная морщинка.

Кажется, нет. Так кажется или не досидел? Нет, не досидел. А какое это имеет значение?

— Это плохо. Он мог заметить вас и потому уйти, — отвечал Нестор Васильевич.

Нет, этого не могло быть. Легран Раскольникова не знает, он ушел просто… ну, просто потому что ушел. Загорский махнул рукой: ладно, может быть, у него там была конспиративная встреча, там же рядом сидели какие-то мужчины. Что было дальше?

Дальше было вот что. Раскольников последовал за объектом, и тот довел его до дома на бульваре Распай, где и скрылся. Раскольников подождал некоторое время, но Легран оттуда так и не вышел.

— И кому принадлежит дом? — спросил Нестор Васильевич.

— Дом принадлежит Галусту Гюльбенкяну, — с торжеством в голосе отвечал Раскольников.

Нестор Васильевич неопределенно хмыкнул. Филер наблюдал за ним с некоторой тревогой. Господина Загорского что-то удивляет?