Пиит Вергилий, Гиппократ
И даже тот, кто всех мудрей —
Сам Аристотель Стагирит.
Мудрец, во власть Любви попав,
Вмиг превращается в глупца.
Рассудок, сила, храбрость, ум —
И вместе им не одолеть
Любви. Ведь ни Самсон Силач,
Ни Ахиллес, ни Геркулес —
Никто не смог с ней совладать.
Я вовсе не хочу сказать,
Что даму полюбить нельзя,
Ее не повидав сперва.
Одна лишь добрая молва
Способна в сердце пыл вселить.
Но недостаток зренья здесь
Слух возмещает, набросав
Воображаемый портрет.
А если Зренье подтвердит
То, что услышал первым Слух,
Любви захлопнется капкан,
И уж тогда не убежать.
Неправда ли, теперь ясней
Подобье Ворона Любви.
А если так – то дамы долг
Всегда, как Ворон поступать:
Влюбленного в нее любить —
Того, кто носит герб и цвет
Ее одной, забыв других,
И потому я ожидал,
Что благосклонность обрету
И милость Вашу, рассказав
О чувствах нежных к Вам одной.
Ужель я мог предположить,
Что дама, сердцем всех добрей,
Для подражанья изберет
Примером Выверу-Змею?
О нет Не гневайтесь! Прошу!
Не жальте, заклинаю Вас,
А лучше сжальтесь надо мной!
Мне милость Ваша так нужна…
Немало есть прекрасных дам,
Что благосклонны и милы
С мужчинами, что любят их.
Но все же больше дам других —
Что злы, жестоки и резки
Высокомерия полны
И преданность не ставят в грош.
Вот эти – Вывере-Змее
Подобны, ибо им милей
Мужи «нагие», то есть те,
Кто к ним любовью не «одет».
А тем, кто предан сердцем им
Они жестокий шлют отказ,
Совсем как будто Горностай —
Его природа такова:
Сквозь ухо может он зачать
А вот рожает – через рот.
Средь дам подобное найдем:
Едва любовную мольбу
Мужчина к даме обратит,
Она как будто бы зачнет
От речи и любовных слов,
В нее проникших через Слух,
И в скором времени родит
