Анни Юдзуль – Три письма в Хокуто (страница 38)

Однако Китахара как-то упомянула и запасной архив: бумажные копии в Японии делали для всего, что только можно представить, – и вот они были вполне доступны. После проходки трех уровней доступа, конечно же. Что ж, украсть пропуск сотрудника оказалось легче, чем она думала.

Ах, японцы! В этой чудесной стране, где ей пришлось привыкать к ужасающе дорогой говядине, праворульным машинам и невероятно бодрым старикам, пробегающим десятки километров по горам еще к обеду, была еще одна чудесная особенность.

Здесь почти не встречалось воровства. Забытые вещи оставались дожидаться владельца там, где были забыты, – или сдавались напрямую в полицию. Никто не угонял велосипеды и не таскал тайком шоколадки из супермаркетов. Жители города N предпринимали чудовищно мало предосторожностей от этой напасти.

Даже здесь.

Система безопасности была потрясающей – лучшей из тех, что Бенни приходилось видеть, – и все же она не выдержала проверки на прочность из-за слабых замков на шкафчиках сотрудников.

Бенни не была японкой и не воспитывалась в подобной культуре; она гоняла на байках с будущими бандитами, когда ей не было и четырнадцати. О, она была той еще занозой в заднице! Иначе зачем отцу передавать ее в военное училище, верно?

Бенни накинула свистнутый халат. Он тесно сел по спине и жал в плечах, но выбирать не приходилось – его хозяйка была больше остальных похожа на нее. Раз уж она решилась выдавать себя за другого человека, пришлось подготовиться.

Бенни залихватски распахнула халат и сунула руки в карманы. Следующий пропускной пункт ждал ее в конце коридора, перед дверью с матовым ребристым стеклом. Бенни пробралась как можно тише мимо прикрытых дверей и выпрямилась в полный рост перед тем, как подойти к проходной.

– Добрый день. – Она показательно подавила зевок и прижала пропуск прямо к стеклу. С фотографии смотрела англичанка с широким лицом и короткими волосами. Белый круг света от фонарика прошелся по всему ее телу и остановился на лице. Бенни скукожила его так сильно, как смогла.

– Мисс Уоррент? – Мужчина, что смотрел на нее, был немолодым; на носу красовались роговые очки с толстыми линзами. – Сменили прическу?

– А, волосы отрасли, – беспечно бросила Бенни. – Только успевай отстригать.

– Повезло, – со вздохом ответил мужчина: его зачесанные набок волосы плохо прикрывали добротную лысину. – Проходите.

Магнитный замок пикнул, и дверь легко отошла от косяка. Напоследок Бенни бросила взгляд на человека за стеклом. Он взял в руки свернутую вдвое газету и карандаш. Совесть уколола ее – она решила постараться и доставить этому господину как можно меньше проблем.

Что ж, теперь, когда два пункта остались позади, ей оставалось только найти нужный кабинет. В широком пространстве, куда Бенни теперь попала, было гораздо светлее. Будто правительство выдавало норму света на этаж и девяносто процентов запихнули прямо сюда, оставив коридоры прозябать в темноте.

За дверями были еще двери: Бенни двигалась быстро, как кошка, скользя от одной к другой. Архивы, архивы, архивы. Кладовка. Снова архивы.

Ее встречали пустые кружки засохшего кофе. Понурая герань в напольных горшках. Обстановка менялась незначительно: вот лампа справа, вот лампа слева. Вот сменные серые туфли притулились к ножке стула. Стопки разной высоты походили на басы с экранчика музыкального центра.

Круглые ручки были затерты. На одной из них облупилась позолота. Ну что за небрежность!

В какой-то момент Бенни ощутила себя достаточно смело, чтобы беспрепятственно дергать все ручки подряд – кабинеты все равно пустовали! Ближайшие шкафы короткими очерками сообщали ей, что хранится в очередных крошечных ящичках. Их были тысячи. Время беспощадно уходило: она скользила глазами по иероглифам, ища знакомые «фу» и «соу»[16].

Коробки кабинетов – безликих, лишенных окон – мелькали перед глазами. Бенни юркнула за очередную дверь и нахмурилась. Серые сменные туфли смотрели на нее, прячась за ножкой стола. По спине пробежал холодок.

Она вышла наружу и осмотрелась. Действительно, дверей кабинетов здесь было меньше, чем, как казалось ее внутреннему счетчику, она открывала. Она принялась считать. Три, шесть, десять штук. На одиннадцатой она вдруг наткнулась на потертую позолоту на ручке. Ее она ведь уже считала? Или еще нет?

Что ж, у нее был еще один способ. Она развернулась к двери, откуда пришла. Там, с обратной стороны матового ребристого стекла, остался человек, грустящий по былой красоте. Его лицо мелькнуло в ее памяти на мгновение. Прежде чем она развернулась и увидела глухую стену.

Бенни была пчелой в огромном улье-лабиринте, только не было здесь ни единой пчелы-работника.

По крайней мере, так ей казалось. До того, как кровь прилила к щекам. Легкие выбросили так много воздуха за один выдох. Голова закружилась. Она шевельнула похолодевшими пальцами – и когда они успели стать такими мокрыми? Комната двинулась и вновь встала на место. Затем снова. И снова. В инстинктивном порыве она развернулась – и встретила «пчелу».

Уайтблад стоял у дальней стены. Он был высок, вытянутое английское лицо глядело на нее застывшей маской. На отглаженный воротник легли тени. Бенни сморгнула влагу с уставших глаз. Свет лился на нее, как проливалось божественное внимание на вора, застуканного с отмычкой у двери.

– Я объясню, – выдавила из себя Бенни. Голос ее захрипел, горло отозвалось ноющей болью. Уайтблад смотрел – его фигура не менялась, не вздымалась грудь, не поддавались сквозняку локоны волос. Бенни, смутившись, опустила голову. Уайтблад был в точности собственной картонной копией, какие выставляли караоке-клубы, когда в них приезжали микрозвезды из местных районов. Будто и тень была бы плоской, будь у нее возможность отброситься на подобном свету.

– Мы вас заждались, – вдруг сказал он, и все образы картонок, теней и копий сразу же испарились. Бенни судорожно выдохнула и осторожно двинулась навстречу.

– Заждались меня?

– Вы ведь прибыли на допрос подозреваемого? – Уайтблад был так невозмутим, что Бенни ощутила самый явный в своей жизни укол сомнений в собственном здравом уме.

– Подозреваемого? – Мир был быстр, он бежал впереди секунд, а мысли Бенни, набитые, точно огурцы в банке, неповоротливо двигались, пытаясь успеть хотя бы за одним предложением.

– Твари, ходящие в рюшечках и стреляющие в полицейских. Ваши слова?

Бенни будто обдало кипятком. Вся ее кожа возопила, а под ней – напряженные мышцы охотника, бесконечно уставшие, всегда готовые к удару. Она остановилась и шумно втянула воздух сквозь зубы. И как она сама не поняла? Тот юный мальчик, которого они видели у станции… Был тем, кого она так долго тщетно разыскивала?

Бенни почувствовала себя пятнадцатилетней девушкой, которой подарили долгожданную куклу. Разочарование человека, который получил желаемое слишком поздно.

– Конечно, я в деле, – сказала она, ничего не ощущая по этому поводу. Уайтблад шевельнулся, развел руками. Не то подзывал ближе, как маленькую дочку, чтобы потрепать по волосам, не то задавался очередным риторическим вопросом о всем сущем.

Бенни шагнула вперед: приближаясь, она слышала аромат альдегидового одеколона. Кожа на шее Уайтблада немного провисла; Бенни видела короткую черную щетину, где уже пробивались первые ростки седины.

Уайтблад потянул за ручку и пропустил ее.

Бенни не знала, как ей удалось не заметить подобного помещения. За длинным коридором, не имевшим никакой логики для здания, которое она видела снаружи, начались очередные дверные парады. Потолок постепенно становился все ниже; все меньше света оставалось в отдаленных уголках. Когда Уайтблад остановился, Бенни едва не влетела в него носом.

– Прошу, – сказал он и, повернув в замке ключ, открыл дверь.

Бенни ступила в оббитое металлом помещение. Оно было узким и имело длинное зеркальное покрытие по боковой стене. Над низким столом раскачивалась такая же лампочка, какие она видела наверху.

За столом сидел человек: он не был рослым или крепким. Хотя он сидел, Бенни понимала, что он ниже нее. Прямо за кружевами, у запястий, виднелись наручники. Его отрешенное лицо с разделенной губой вызвало в ней приступ отвращения, но и эта волна быстро схлынула. Бенни хотела его ненавидеть, но правда была другой – еще до того, как ей удалось его увидеть, ее злость улетучилась, исчезла полностью, оставляя послевкусие бессмысленности происходящего.

– Ты…

– Они называют его «Овечка». – Уайтблад прошел к зеркальной стене. На низком столике, откуда доносился запах крепкого кофе, он подобрал папку. – Объект № 0316.

– Они называют меня Овечка, потому что меня зовут Овечка. А почему тебя называют Уайтбладом? – Овечка не поднял глаз. Его голос был холодным – отлично гармонировал с этим безликим местом.

– Ты убил Киона? – выпалила Бенни.

Уайтблад коротко взглянул на нее.

Овечка поднял голову. Слегка прищурился; нижние веки дрожали, а за ними разливалось хмурое серое небо. Бенни завороженно замерла.

– Ты его любила. Прости. Но он очень упорствовал, и я должен был защитить своих.

– Если они «свои» для тебя, – вмешался Уайтблад, – то почему ты не с ними?

– Весь мир сплетен из дорог, некогда начатых первыми шагами, а все, что начато, имеет свой конец. Люди уходят, узы рвутся, распадаются и гибнут целые империи. Твоя жизнь тоже оборвется – быстрее, чем ты думаешь. Значит ли это, что не стоило и рождаться?