Анни Юдзуль – Три письма в Хокуто (страница 17)
– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, – произнес Букими в микрофон. – Произошла небольшая смена культурной программы. Рен-чан, пожалуйста, продемонстрируй.
Взмах! Кровь окропила тех, кто стоял у сцены. Послышались крики. Бездыханное тело одного из музыкантов повалилось, сшибив стойку с гитарой. Якко бросился вперед и потряс за плечо ближайшего человека:
– Уходите, быстро.
Он схватил черную металлическую урну и бросил в воздух, наугад сбив сразу два пузыря. Содержимое разлилось на пол, отчего плитка почернела и начала дымиться. Тонкие переливающиеся шары пришли в движение.
– Избегайте пузырей. Ну же, быстрее!
Вслед за первым потянулись другие. Медленно. Слишком медленно.
У самой сцены, там, где пол видел кровавые брызги, появился молодой мужчина в гавайской рубашке. Якко заметил его, лишь когда Камо окликнул его с трибун. Что ж, раньше они точно не встречались. Один черт, ничего хорошего не жди.
– Наш дорогой друг Гэндацу-чан сейчас продемонстрирует фокус. Пожалуйста, смотрите внимательно, иначе за проявленное неуважение придется заплатить.
Ушей Якко достигли сдавленные всхлипы. Он обернулся. Две девушки тащили подругу, которая едва дышала от рыданий. Ее плечи были усыпаны значками с лицом какого-то накрашенного японца. «Это же просто номер, да? Он ведь не умер? Не умер же, правда?» – снова и снова спрашивала она. «Девочки и розовые браслетики», – напомнил себе Якко. Гэндацу размял пальцы.
Пол под ногами пришел в движение. Вибрация прокатилась по плитке, заставляя автоматы сдвигаться. С треском от плинтуса оторвалась пластиковая стенка с рекламой, ограждающая сиденья. Нет! Это просел пол. Люди с трудом могли устоять на ногах; те, что падали, попадали под чужие ботинки. Даже хуже – некоторые сбивали пузыри. По залу прокатился нечеловеческий вопль – несколько голосов слились в один, вызывая у всякого, у кого есть уши, приступ мурашек.
Якко тоже бросило в дрожь. Ему и раньше приходилось слышать подобный вой – когда боль настолько нестерпима, что тебе остается лишь балансировать на грани сознания. Только теперь… ему стало не по себе. Краем глаза он заметил кровавое месиво на месте чьих-то конечностей. Кожа на лице молодого парня вздулась и оплыла.
Земля задрожала с новой силой. Гэндацу возвел руки к потолку. Якко не стал дожидаться следующей волны: он рванул к дальней стене и с силой сорвал пожарный рычаг. По залу прокатилась сирена – тише, чем он, признаться, ожидал. Разбрызгиватели пришли в движение; обрушившись на танцпол, вода размыла и растворила пузыри. По залу пронесся гул – сваи с трудом выдерживали тряску. Кое-где пол просел так сильно, что попадавшие в провалы люди не могли выбраться. Запел металл. Якко обернулся. Нити Муко рванули к расходящимся металлическим балкам и стянули их. Камо держал его. Якко не смог различить выражений лиц.
– Предатель справа по курсу, – произнес Букими, и Ренаи тут же бросилась прочь со сцены.
Якко едва перевел дух. Да какого же черта?!
Дверь кофейни приоткрылась – об этом возвестила музыка ветра. Сэншу, печально гонявший ложку внутри кружки с кофе, поднял взгляд. Выход наружу был так близко и все же оказался недосягаемым. Он уже и забыл, как это – иметь возможность просто встать и уйти. Джа был добрым. Джа заботился о нем. Только поэтому он поступил так…
Сердце кольнуло. Да, это было больно и совсем по-мальчишечьи обидно.
Следом за парой щебечущих дамочек в кофейню прошмыгнул еще кто-то. Сэншу сначала не обратил внимания. Затем, когда незнакомка приблизилась к витрине, он вдруг вновь взглянул на нее. На ней был огромный тяжелый балахон вроде тех, в которых простые заводские работяги тягали металлические скелеты станков. Волосы были заправлены под воротник. Взгляд Сэншу скользнул ниже. Вот оно. То, что привлекло его внимание. Она была босой.
– Очень прошу простить нас, но, к сожалению, в кофейне сейчас нет мест…
– Позвольте. – Сэншу вскинул руку прежде, чем сам понял. – Я разделю столик с госпожой.
Работник удивленно посмотрел на него, но поклонился с неизменно вежливой улыбкой. Кровь прилила к щекам Сэншу. Кричать в кофейнях ему еще не приходилось. Люди посмотрели на него. Мельком. Надо же, всего за месяц затворничества он заработал социальную тревожность?
Девушка обернулась к нему с запозданием. Да, это несомненно была она. Хёураки.
– Закажите, что вам хочется, – сказал он прежде, чем ее губы успели шевельнуться. – За мой счет. Об оплате не волнуйтесь. Мне было бы приятно, если бы вы составили мне компанию.
Она взяла лимонный щербет. «Совсем не сытно», – с улыбкой подумал Сэншу. Хёураки теперь была другой. Чистая кожа, распутанные пушащиеся волосы. Новая одежда.
– Похоже, ты подружилась с кем-то?
Хёураки подняла на него испытующий взгляд. Ее глаза были маленькими, но очень цепкими. И внешний уголок выше внутреннего, как у лисицы.
– Недалеко отсюда живут люди, как я. Их несколько, и, кажется, я им нравлюсь.
– Люди как ты… это значит, что они кочуют с места на место?
– И да и нет. Могут кочевать. Могут спать там, где хотят. Такие особые люди, которым все равно, есть крыша или нет.
– Понимаю. Честно говоря, у меня тоже был такой опыт. До встречи с моим другом.
– Клоуном?
– Что? О нет. С тем, что повыше. Знаешь, он умеет создавать пространство, которое похоже на дом. И оно существует, пока он жив.
– У него есть суперспособности?
Сэншу улыбнулся. Похоже, у людей, с которыми она жила, была пара выпусков супергеройских комиксов.
– У каждого из нас свои способности. Ты, например, можешь вернуть вещи тот вид, который она имела когда-то…
– …давно или не очень, – закончила за него Хёураки, – нет разницы.
– Вот видишь. А я могу манипулировать временем. Ну, мог. Когда-то.
Она подняла на него взгляд, затем опустила его на ноги. Хмыкнула, будто отметив что-то про себя, а после вернулась к щербету.
Они немного помолчали.
– Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось?
Хёураки вскинула брови.
– Прогуляться. Жаль, сделать этого, пока Джа не вернется, не выйдет.
– Почему? – Она склонила голову. – Мы все свободны делать то, что вздумается.
– Но не я. – Его улыбка стала грустной. Он попробовал отъехать назад, но колесо застопорилось о наручники. Хёураки сползла под стол. Сэншу испытал новый прилив стыда. Все в оживших вещах было хорошо, кроме, пожалуй, отсутствия манер.
Она выбралась через минуту и села на свое место. На столешницу легла пара расстегнутых наручников. Ложка зашуршала по дну стаканчика. Сэншу ошарашенно посмотрел вниз. И ведь правда – сняла. Вернула замки в прежнюю форму, да? Он широко улыбнулся.
– Знаешь что-нибудь интересное в этом районе?
– Наверное, вам любопытно, как наш друг Гэндацу-чан делает свои фокусы? – Букими обвел рукой зал. Пол был неровным, изгибался тут и там, как в плохом сне. Стены осыпались штукатуркой; она смешалась с грязью от ботинок и блестками.
Муко из последних сил удерживал гудящую крышу. Якко переместился; он зеркалил движения Ренаи, которая, огибая разрушения, подбиралась к трибунам.
– Школьный курс физики говорит нам о том, что любой предмет состоит из определенного вещества. Изменяя же структуру этого вещества, можно добиться невероятных реакций. Гэндацу-чан!
Земля перестала трястись. Гэндацу перенес руки вперед и шагнул к ближайшему человеку. Это был мужчина, закованный в черное. На его лице отобразилось непонимание: будто он еще не решил, бояться ли ему или упиваться несправедливостью и склонностью мира к насилию. Он не отступил, когда Гэндацу приблизился. Пальцы Гэндацу коснулись носа и бровей, и, кажется, тогда на лице под ними промелькнул страх. Человек сделал свой выбор.
Глаз Якко не смог уловить перемену – так быстро она произошла, – но голова вдруг взорвалась синтепоном, разноцветной блестящей волной. Бисер осыпался на землю и с шуршанием покатился по плиткам.
– Вот о чем я говорил! Теперь, пожалуйста, встаньте кучнее. Мы начинаем настоящую вечеринку!
Металлические балки завыли. Земля задрожала с новой силой. Муко дернулся и вернул нити назад, чтобы затем выпустить их вновь. Однако теперь играла другая нота.
Впившись в металлическую крышу, струны загорелись ярким синим светом. Якко не знал точно, что должно произойти, но что-то подсказывало ему, что ничего хорошего. Он быстро развернулся и рванул в толпу жавшихся друг к другу людей. Всего через секунду пение струн и гул балок вдруг породили огромный световой выплеск. Будто граната взорвалась над их головами. Радужку обожгло. Несколько человек повалилось на пол без сознания. Где-то в толпе оборвался голос Джа. Поодаль, ближе к углу, лежала разноцветная груда тряпок. Пожарные разбрызгиватели крутились как сумасшедшие. Все вокруг было в воде.
Перед глазами плясали черные образы – росчерки летящих струн. Мигая, они то и дело норовили хлынуть под нижнее веко; Якко чувствовал себя ужасно глупо, пытаясь удержать пятна на месте. Ему понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя. К счастью, Букими заглох. Тряска остановилась. Якко поднялся на дрожащие ноги. На сцене было какое-то движение, роение из размазанных образов. Кто-то двигался вместе с Букими? Но кто? Сотня?
Якко растер глаза и повернулся к выходу. Людей осталось гораздо меньше. Его заслуга, понятно? Когда он сделал шаг, перед ним возник Овечка. Якко смотрел на него как на идиота. Происходящее ускользало от него.