Анни Юдзуль – Три письма в Хокуто (страница 18)
– Слушай, ты…
Овечка держал в руках погнутый лом арматуры.
– Ты же не собираешься?..
Овечка был таким бесстрастным. Таким холодным. Таким… дурацким. Решительностью пасло за версту. Поэтому Букими так в него вцепился? Или это из-за его способности? О, его способность!
– Он врет тебе! – выпалил Якко. Овечка, уже было двинувшийся, чтобы обойти его, вдруг замер. Он едва нахмурился, глядя на него.
– Как ты… Постой. Повтори.
– Он врет тебе. Заливает что-то про высшие цели, наверное. Мне-то он в основном обещал хот-доги, если мы добудем достаточно…
– Вы двое невыносимо много болтаете. Остановись. Дай подумать.
Якко почувствовал себя совсем глупо. Чего он собирался добиться? Убедить Овечку, что Букими негодяй? Так это у нас вроде как светоч правды! Разве ему самому не очевидно?
Якко вглядывался в ставшее напряженным лицо. Кажется, он действительно… не знает? Но ведь Букими не мог просто обойти истину. Ведь не мог, правда?
– Что он тебе заливает? Про веселье? Про новые предметы? Это все ложь, он просто…
Овечка посмотрел на него с плохо скрываемой яростью. Эти огромные, похожие на водную гладь глаза, впустившие в его душу когти, отпечатались на сетчатке. Якко захлебнулся воздухом. Он хотел сказать что-то еще, но никак не мог нащупать, что именно.
И затем – крыша не выдержала.
Под визг оставшихся на сцене, запертых в дырах людей балки лопнули, и блестящий металл рухнул вместе с клубками проводов, остовом и разметавшейся мягкой изоляцией. Правая сторона остановилась, столкнувшись с покореженными, стоявшими за сиденьями стенами. Левая, съехав вниз, упала в зал, срывая полые трибуны. Стены рухнули следом. Лопнули трубы. Вода, хлынувшая на пол, пошла паром.
Якко оттеснил Овечку, насколько успел, но рухнувшая между ними балка разделила их. Вот черт. Он обернулся, быстро оценивая ситуацию. Повсюду вспыхивали искры. Кипяток стремительно заполнял пол, по счастью хотя бы немного разбавляясь холодной водой из разбрызгивателя. Якко вспрыгнул на балку. Минуту. Ему нужно подумать.
Мысли превратились в сплошной водоворот – поди поймай конкретную рыбку. Ладно. Нужно успокоиться. Ему вдруг пришел уже знакомый образ. Кипящая вода на мосту, остов машины и он, отгораживающий Сотню от воды. Как он это сделал? Он просто… как-то перенаправил ее?
Якко протянул руки. Пар поднялся выше, делая все вокруг мутным и скользким. Пошевелил пальцами. Ничего. Никакой реакции. Да что этой вонючей воде надо?! Он фыркнул. Поборол в себе порыв пнуть ее. Некрасиво выругался. Присел на корточки и свесил голову между коленей. Нет, ну это ни в какие ворота. Мир как бы говорил ему: «Давай, прояви себя как герой, спаси всех! Ха-ха, повелся, вот тебе очередной пинок под мягкое место!» Гадость.
Когда Якко поднял покрасневшее лицо, он заметил, что течение изменилось. Совсем немного, но оно огибало балку под его ногами, совершая лишний поворот. Он осторожно поманил его. Вода будто едва шелохнулась, и Якко тут же подскочил на ноги. Вот оно. Якко повернулся и попытался отщипнуть кусок разогревшейся балки. Металл вытянулся. Дело не в воде. Дело в нагреве. Возможно, он потерял открытый огонь как союзника, но взамен приобрел иное. А ярость довершала все дело.
Он некрасиво усмехнулся; темные глаза загорелись, становясь золотистыми. Что ж, теперь и в его руки пришла пара удачных карт.
Сэншу двигался вдоль залитых светом фонарей улиц. Хёураки толкала его коляску сзади. Мимо сновали люди – в основном офисные работники, улизнувшие чуть раньше срока, чтобы надорвать глотки в караоке-барах, и бездельники, слоняющиеся по улицам с целью купить безделушку-другую. В антикварных лавках двери еще не закрылись; Сэншу скользил взглядом по экспонатам на прилавках и полу, плотно расставленных тут и там. Кто из них имел душу?
Чей хозяин должен пожертвовать жизнью, чтобы проверить?
Земля совершила толчок. Хёураки остановилась, но Сэншу обернулся и похлопал ее по тыльной стороне ладони:
– Не переживай. Такое бывает. Это из-за движений тектонических плит и сильных течений. Но наш город не входит в зону поражения, так что вряд ли это по-настоящему сильное землетрясение.
– Значит, они редко бывают? – Она толкнула коляску дальше.
– У нас – да. Чем южнее, тем чаще и разрушительнее. Настоящая природа безжалостна, она не думает о том, сколько из нас потеряют кров или любимых. Она просто… живет, и все.
– Совсем неплохо, если так подумать?
Сэншу задрал голову:
– Правда?
– Конечно. Свобода близка по смыслу к подобной безжалостности.
– Думаю, истина здесь где-то между. Нельзя всегда влиять только осознанно – это лишит нас элемента случайности. Но и не влиять совсем тоже не выйдет. Человеческие чувства – вещь нелогичная и оттого прекрасная – прямо как сама природа.
– Но мы не люди.
– Мы похожи на них. – Он поднял взгляд и улыбнулся. – Больше, чем нам хотелось бы думать.
Коляска остановила ход в парке. Несколько выстриженных клочков земли огибали каменную ограду, за которой начинался заросший зеленью водоем. Воздух стал прохладным. Повеяло илом и свежестью.
– Как думаешь, что было бы с этим прудом, если бы люди не ухаживали за ним?
Хёураки коснулась подбородка.
– К чему ты ведешь?
– Жизнь течет своим чередом. Сколько
Их объяло налетевшим ветром; едва заметное ощущение струящихся по коже микроскопических капель заставило Хёураки улыбнуться.
– Кажется, я поняла. Тогда у меня есть одна идея.
Сэншу обернулся к ней. Она обошла его и присела рядом, уложив руку на его колено.
– Вот здесь. – Она обвела пальцем тазовый сустав. – Поломка, которую больше не починить. Но я могу починить остальное.
Она провела ладонью по его ногам. От бедра ощупала каждый дюйм. Затем сняла ботинки и сделала то же самое со стопами. Сэншу охнул, замечая, как возвращаются налитые кровью мышцы, как они заполняют висящие, точно на палке, штанины. Его вдруг захлестнуло волной мышечного ответа – самого ощущения, что он чувствует собственные ноги, что он понимает их положение, – которого был лишен так долго. Сэншу несмело шевельнул коленом. Оно дернулось, действуя не вполне правильно, но это был мгновенный импульс, который смог достичь цели.
Иначе, чем во время физиотерапии, иначе, чем все время, что он пытался заставить себя сделать шаг.
Сэншу взял Хёураки за руку. Ноги были слабы, и едва ли он мог бы встать прямо сейчас, но он чувствовал: нечто утраченное вернулось к нему. Не в полном объеме, не таким сильным, каким было когда-то, но – вернулось.
– Спасибо, – сказал он и осекся. Слова покинули его язык. Лишь этот взгляд – глубокий, исходящий из самого его необъятно благодарного нутра – мог бы передать ей толику той признательности, что он чувствовал.
И той уверенности в своих убеждениях, что теперь испытал.
– Окадзаки-кун! – Женский голос прервал бег Якко по рухнувшему остову здания. Мгновение спустя его мозг узнал его.
Якко зашарил взглядом по залу, силясь разобраться в переливающемся эхо. Время уходило. Сосредоточиться. Нужно сосредоточиться. Среди множества людей, варящихся без сознания в кипятке, кричащих где-то в дальних ответвлениях коридоров, там, где ответственный Джа, должно быть, открывает пожарные выходы, он должен был найти ее.
И он нашел.
Между металлическим сором, в изломанном каркасе, в который превратилась крыша, вымокшая и цепляющаяся за жизнь, висела Ариёши. Сцепив руки в замок, она держалась за пару погнутых арматур. На ее лице будто совсем не было никакой паники; она держалась с решимостью воина, идущего на поле брани в последний раз.
Якко попытался протиснуться к ней. Металлический зазубренный край оставил рваный след на его спине. Ой как бы пригодился тут Эйхо с этим его магическим повелеванием металлом! Ах, как он хорош! Не то что Якко, да? Под ложечкой засосало, и что-то под грудью свело. Якко дернулся вперед и быстро пробежал по поваленной балке.
Ариёши смотрела на него, и этот ее пристальный взгляд будто сжал петлю на его шее. Надежда. Чужая надежда, которую ты не можешь оборвать. Это было… странно. Выбивало землю из-под ног. Якко резко остановился, едва не повалившись в бурлящий жаром поток под балками. Что-то он не видел такого напора воды в их котельной! Вечно все лучшее достается центральному району.
– Ариёши-сан… Вы как там, держитесь? – выпалил он и тут же одернул себя. Ну что за тупой вопрос! Вода обступала ее и заполняла разлом в полу. Падать предстояло в узкую расщелину – туда, где кислоту разбавлял ароматный человечий бульон.
Тем не менее она улыбнулась. Это был весь ее ответ.
«Экономит силы», – подумал Якко. Он бегло осмотрелся.
Металлический каркас, который поддерживал стены, тоже сдался. Гэндацу, оставшийся возле сцены, взобрался на динамик и весело гонял волны. Наступила темнота; лампы кое-где искрили и покачивались на рваных проводах. Единственным источником света теперь служил разлом в потолке; четкие лучи фонарей высвечивали фигуру Камо. Она шевелилась – руки указывали направление, и затем струны выстреливали одна за другой, вытягивая тех, кто еще барахтался.
Якко не стал смотреть, куда переносили людей. Он поднял голову. Нити больше не удерживали каркас потолка – того, что остался после обрушения балок. Те медленно сдвигались. Вот оно что. Их счет шел на секунды.