Анни Кос – Нет места под звездами (страница 55)
Оказалось, что у всякого мастерства есть своя цена: долгие годы упорной работы и совершенствования навыков. Самым большим приобретением стали не вещи, а люди, которые могут поделиться знаниями. Великий Хан был вынужден обратить свой взор на жалких пленников, подданных прежнего конунга, ибо только они умели возделывать землю так, чтобы собрать к осени богатый урожай, свивать тонкие нити, превращая грубую шерсть в мягкие ткани, строить крепкие дома, обрабатывать металл, камень и дерево, приспосабливая их для своих нужд.
Кочевникам пришлось учиться всему: обращению с кузнечными и ткацкими инструментами, искусству посадки растений, лекарскому делу. Работая бок о бок, вчерашние противники стали понимать, что не так уж сильно отличается один народ от другого. Да, позади остался болезненный и страшный опыт войны, но разделив сначала общее дело, затем стол и кров, людям было все сложнее замечать друг в друге только плохое.
Впрочем, сохранившие свободу хольдинги, те, кто остался в Танасисе и Гилоне, тоже сильно изменились. Если твоя жизнь ломается и рушится в один короткий миг, то волей или неволей начинаешь подвергать сомнению все, что прежде казалось незыблемым. Хрупкость привычного мира ошеломляет, а неопределенность будущего пугает неотвратимостью. Понять это может лишь тот, кто пережил подобное, кто встал однажды над обломками своего дома и ушел в пустоту и неизвестность, унося с собой только груз страхов, призрачных надежд и жизненного опыта.
Мрачные размышления прервал робкий стук в дверь. В последние дни беспокоить своего повелителя без серьезных причин избегали.
- Мой хан, да будут ваши дни на земле вечны, срочные вести, - в проеме застыл молодой сотник из народа ойра, Талгат смутно припоминал, что отправил его отряд следить за южными дорогами.
- Говори, раз пришел.
- Мой хан, - человек опустился на одно колено, - хольдинги выступили в поход и уже прошли границу, - он склонил голову.
Талгату вдруг стало спокойно и легко.
- Ну, значит, и думать теперь уже не о чем, - очень тихо сказал он сам себе, а затем добавил громче: - скоро я встречусь в бою с дочерью Канита и уничтожу эту глупую девчонку раз и навсегда. Своими руками в порошок сотру, и голова ее украсит мое копье.
- Мой хан, - голос сотника опустился до шепота. - Хольдингов возглавляет не Йорунн, дочь Канита, - хан удивленно замер. - Войско ведет конунг Лид.
Повисло молчание, слышно было лишь тяжелое дыхание. Лицо Талгата посерело, губы приобрели нездоровый синеватый оттенок. Хан резко дернул ткань рубашки, ослабляя ворот. На пол золотой россыпью брызнули пуговицы.
- Повтори, что ты сказал! - хрипло потребовал он.
- Войско ведет конунг Лид. Он жив, здоров, полон сил. Его узнали мои люди, да и на стягах поднят символ венца Хольда, королевский знак, а не летящая ласточка правящего дома. С ним более десяти тысяч всадников.
- Пошел вон отсюда, - приказал Талгат и все-таки не сдержался, сорвался в крик. - Вон! Прочь отсюда! Все вон! Предатели! Прочь! Прочь!
Молодой воин поспешил убраться, следом за ним бросила свои посты охрана у дверей, никто не хотел попасть под горячую руку. Великий Хан совсем потерял контроль над собой: он выкрикивал в воздух бессмысленные угрозы, опрокинул мебель, перевернул стол, залив дорогой ковер воском свечей и чернилами, затем схватил тяжелый, изогнутый меч и принялся крушить все, что еще уцелело. Проклиная, призывая на голову хольдингов все мыслимые кары, угрожая, снова проклиная. И, наконец, измученный и обессилевший опустился на пол посреди разгромленной комнаты, обломков, черепков разбитой посуды, и, закрыв лицо руками, заплакал впервые в жизни.
42. Соглашение
Над Витахольмом сгустились сумерки. В окнах домов теплились огоньки, обычная суета пошла на убыль. Люди расходились по своим подворьям, закончив дневные дела. Над крышами потянулся легкий дым: пахло горячим хлебом, покоем и уютом.
Однако не всем этой ночью выпала возможность отдохнуть. Несколько людей один за другим скользнули через калитку на небольшого подворье и тут же скрылись в доме. Последний из них замешкался ненадолго, оглянулся, чтобы убедиться, что их не заметили, и лишь потом закрыл за собой двери.
Хозяин дома встретил гостей молчаливо, проводил в дальнюю комнату, дождался, пока все устроятся, и лишь потом заговорил:
- Я рад, что вы пришли, - он обвел глазами собеседников, радуясь, что ни один из нойонов не отказался от встречи. - Вы, верно, уже слышали вести о конунге Лиде? Как Великий Хан принял это? Скажи всем, Октай.
Молодой сотник, к которому были обращены эти слова, неловко повел плечами.
- Плохо. Впал в неистовство.
- Гнев - плохой советчик, - вздохнул Гоньд, предводитель ойра. - Как и страх.
На него шикнули, призывая не бросаться такими словами.
- Это правда, - упорствовал ойра. - И мы должны признать, что не были готовы к возвращению Лида. В его силах возродить былую славу хольдингов. Но даже если мы укроемся за стенами города, подозрительность хана убьет нас раньше, чем раны, голод или болезни.
- Что ты предлагаешь?
- То, что давно надо было сделать: выбрать нам нового предводителя.
- Сейчас это почти невозможно, нельзя затевать смуту, когда враг у порога.
- Ты слишком осторожен, Удвар.
- Просто у меня опыта больше, чем у вас всех, - блеснул глазами старый нойон. Он был совершенно лыс и всю голову его покрывали густо нанесенные татуировки. А ты что думаешь, Дэлгэр?
- Я не верю в Талгата, но верю в кое-что иное. Мы должны искать способы договориться, - произнес хозяин дома, предводитель хулайд.
- С кем? - мрачно уточнил Удвар. - С Талгатом или Лидом?
- С молодым конунгом, - резко ответил Дэлгэр. - К тому же мне надоело жить в вечном ожидании войны и расправы.
- Если великий хан узнает об этих словах, то всех нас предадут смерти.
- Нас казнят за одно подозрение в том, что подобный разговор был. Поэтому предлагаю перестать говорить недомолвками, у нас слишком мало времени. У меня есть серьезные основания думать, что мы должны хотя бы встретиться с конунгом прежде, чем начинать сражение.
- Поясни, - резко потребовал Ундвар.
Дэлгэр кивнул и приложил палец к губам, а затем подошел к боковой двери, приоткрыл ее и что-то тихо шепнул часовому. Раздался шорох, и в круг света от слабой масляной лампы вошли двое. Кочевники повскакивали со своих мест, Октай схватился за оружие, но, повинуясь жесту Дэлгэра, замер.
- Как ты посмел привести сюда чужаков? - возмутился Гоньд, разглядывая незнакомцев.
Вид у обоих был потрепанный, руки связаны, у более высокого и широкоплечего на скуле наливался синяк. Второй пленник был внешне цел, но одежда его порвалась и запачкалась, словно его долго тащили по земле или пинали ногами. Но в том, что оба принадлежали к хольдингам, не было ни малейших сомнений.
- Опустите оружие, сейчас нам нечего опасаться. Выслушайте, а затем решим, убить их или обдумать их слова.
Широкоплечий заговорил спокойно, словно не было сказанных только что слов.
- Меня зовут Хала, я из Гилона. Возможно, вы знаете обо мне. Меня отправил к вам конунг Лид, сын Канита.
- Как вы оба пробрались в город? Кто помог вам? - перебил его Гоньд.
- Мы долго жили в Витахольме, - ответил второй связанный. - И знаем много разных путей. Но сейчас это неважно.
- У меня для вас послание, - продолжил Хала. - Мой конунг повторяет предложение, сделанное почти половину луны назад вашему хану: опустите оружие, откройте ворота города, и ваши люди смогут уйти отсюда и забрать все, что захотят. Лид готов проявить милосердие и забыть старые обиды, давая возможность нашим народам жить в мире.
- С чего бы такая щедрость? - Удвар выглядел нарочито удивленным. - Или сын Канита потерял надежду одолеть нас в бою? Боится, что стены города окажутся ему не по зубам?
- Рано или поздно Витахольм падет. Вопрос лишь в том, сколькими жизнями будет оплачена эта победа.
- Допустим, шутки ради, что это так. Чем ты докажешь правдивость своих слов? Что станет залогом нашей безопасности?
- Слово моего правителя.
- Переданное через тебя? Не слишком ли мало?
- Решать только вам, - Хала связанными руками вынул из нагрудного кармана конверт и выложил его на стол. - Тут договор о мире, подписанный конунгом. Он предлагает вам навсегда забыть о гневе, обидах и крови, что разделяла нас долгие триста лет. Ваши племена войдут в состав нового государства на правах, равных с хольдингами. Отныне вся Великая Степь, а не малая ее часть или бесплодные пустоши, станут вашим домом. Вы сможете поселиться на этих землях, торговать, растить своих детей и не опасаться, что очередная война оборвет ваши жизни.
- Щедрое предложение, - с иронией протянул Ундвар. - Что хотите взамен?
- Вы отдадите на суд хана Талгата. Освободите город и всех пленных. Затем примете своим конунгом Лида, принеся ему клятву верности.
В комнате повисло тяжелое молчание.
- А ты наглый щенок, - с некоторым уважением протянул Гоньд, глава рода ойра. - Как и твой повелитель.
- В его словах я вижу больше смысла, чем во всех речах Талгата за последний год, - неожиданно поддержал хольдинга молчавший прежде Очир, нойон племени зайсан.
- Я тоже согласен обдумать это, - вставил Дэлгэр.
- Что обдумать, глупцы? - взорвался Ундвар. - Вы откроете ворота - и вас всех убьют на месте.