Анни Кос – Нет места под звездами (страница 54)

- Кто унаследует власть над кочевниками в случае смерти Великого Хана? - внезапно спросил Ульф.

- Сложно сказать, - ответил за всех Хала. - В последнее время Талгат стал крайне подозрительным и легким на расправу. Он стареет и слабеет, а преданных союзников у него нет. Только за прошлый год он казнил троих своих военачальников. Великого Хана боятся, и боятся не зря - он скор в решениях и не всегда обдумывает их до конца. Но для нас это даже неплохо, ведь если раньше за ним шли из любви и верности, то теперь - больше из страха.

- В окружении Талгата есть четверо военачальников-нойонов - главы родов ойра, тайгута, хулайд и зайсан. Они - основная поддержка хана, но и ближайшие соперники, - добавил Кит. - Правда они ненавидят хольдингов сильнее, чем друг друга.

- Думаю, наша цель не в том, чтобы поменять одного противника на другого, - произнес Лид. - В конце концов, не так важно, кто станет во главе вражеского войска. Но Талгат - символ как большой победы, так и большой беды. Я хочу уничтожить этот символ вместе со всей ненавистью, которую он в себя впитал, а затем найти возможность объединить наши народы. Нельзя позволить превратить имя хана в стяг, под которым кочевники объединятся. Кочевники должны сами отвергнуть Талгата, его идеи и его цели.

- А если мы сыграем на их разногласиях? - Ульф первым озвучил мысль, витавшую в воздухе. - Вобьем клин между Великим Ханом и его нойонами? Это поможет избежать ненужных жертв.

- Мы обязаны придумать способ выманить хана из города, - впервые подал голос Эйдан. - Не знаю, что должно произойти, чтобы он сам отказался от преимущества, которое дают высокие стены. Разве что внутри этих стен хану станет слишком тесно.

- Его могут вынудить, - негромко подсказал Ульф. - Он может отказаться слушать вас, но не своих людей.

- Именно. И это вот, - Лид в задумчивости крутил в руках футляр от письма, - нам поможет. Но нам придется найти способ передать вести в город. Кому-то надо отправиться туда.

- Ни к чему рисковать, я могу послать тень, - насторожилась Йорунн.

- Если мы хотим заручиться поддержкой хотя бы нескольких нойонов, наши слова должны звучать более чем убедительно, - вздохнул конунг. - Они потребуют гарантий, а что может быть весомее, чем жизнь, оставленная в залог?

- В Витахольме остались пленные хольдинги, те, кого взяли в рабство при падении Теритаки, - промолвил Эйдан. - Их жизни тоже станут залогом. Кроме того Талгат может использовать их в качестве живого щита.

- Простите, что скажу это вслух, - Ульф нахмурился, - но, скорее всего, спасти всех не получится.

- Да, - кивнул Лид, - но помнить о них мы обязаны. Мне нужен доброволец, который рискнет передать послание в Витахольм.

- Среди нас только я и Кит достаточно хорошо знаем город и кочевников, - поднялся Хала. - Позволите отправиться мне?

- Нам, - поправил его друг. - Вдвоем у нас больше шансов.

- Даже не думай, - взвилась Йорунн, обернувшись к Хале. - Я не позволю тебе подставлять свою голову под удар. Помни, ты теперь глава Гилона и отвечаешь не только за себя, но и за вверенных тебе людей. А ты, - она гневно сверкнула глазами в сторону Кита, - решил, что вместе умирать не так страшно? Один раз вы оба уже выбрались из западни лишь чудом.

- Но ведь выбрались? - легко улыбнулся Кит.

- Напомнить, какой именно ценой? - Йорунн нехорошо прищурилась.

- Пустой спор, - вставил Хала. - Вам, тем кто примет сражение под стенами города, грозит не меньшая опасность. Или ты хочешь, чтобы я скрывался в этих комнатах всю жизнь, как Адой Гасти?

Йорунн от возмущения даже забыла, как дышать.

- У нас есть еще люди из Витахольма.

- Их слово не будет столь весомым, - тихо заметил Лонхат. - Халу знают и у нас, и у кочевников. Если кому и поверят, то ему.

- Безумие какое-то, - Йорунн переводила взгляд с одного собеседника на другого, но все молчали.

- Не стоит так во мне сомневаться, госпожа. Меня не так-то просто убить, - Хала выпрямился в полный рост. - К тому же, если я смогу найти верные слова, то этот риск будет оправдан стократно. И не оскорбляйте меня и Кита своим недоверием. Мы не заслужили подобного.

Минуту они стояли друг напротив друга, меряясь взглядами. Наконец, Йорунн процедила сквозь зубы:

- Поклянитесь мне оба, что сделаете все возможное и невозможное, чтобы вернуться живыми.

- Клянусь, - Хала не стал спорить.

- Клянусь, - подтвердил Кит.

Лид коротко кивнул, принимая их решение.

- Спасибо. Я ценю вашу преданность больше, чем это можно передать словами, - он мягко коснулся плеча Йорунн, - не поддавайся страхам, сестра. Уверен, они выполнят свое обещание.

41. Расплата

Едва успела осесть пыль за спиной гонца, как чутье Талгата недовольно заворочалось. Сквозь монотонный гул сотни переживаний и тревог всплыла одна единственная мысль: не успеет. Почему и отчего родилась это понимание, хан не мог объяснить самому себе. Надежда на поддержку императора таяла с каждым днем, войскам не добраться сюда, разве что осада города затянется. Впрочем, хан уже давно понял, чудеса создаются упорным трудом и точным расчетом, а не везением и пустыми мечтами. И сдерживался изо всех сил, чтобы не сорвать накопившийся гнев на окружающих.

Вспыльчивость повелителя степей в последние годы доставляла кочевникам много тревог. Ослепительный, головокружительный успех, которого хан сумел добиться четыре года назад стал забываться, стираться под тяжестью и неумолимостью ежедневных проблем и забот.

Да, новообретенные земли были богаты и плодородны, а захваченные в Витахольме ценности позволили вознаградить за верность всех приближенных. Однако успех оказался недолговечным, понимание всей глубины пропасти, что отделяла кочевников от окружающего мира, пришло неумолимо, будто осенние ветра. Великий Хан и его люди стали злейшим врагом для хольдингов, жителей побережья, народа лесов.

К тому же для Талгата закрылись южные проходы через степь - их охраняли тщательно, что ни один торговый караван за четыре года не достиг Витахольма. Оставалось надеяться на поддержку империи, но этого было непростительно мало для того, чтобы переломить ситуацию в пользу Великого Хана.

В рядах кочевников ширилось недовольство. Хан понимал, что если в этом году он не сможет взять Гилон или хотя бы Танасис, то к будущей весне вопрос о смене власти будет решен. Талгат действовал на опережение: по его приказу зимой казнили нескольких наиболее вероятных зачинщиков бунта, среди которых был единственный родственник и возможный наследник: двоюродный племянник хана. Жестокая казнь ненадолго остудила горячие головы, никто не хотел узнать, каково это - быть разорванным на части.

Однако возвращение девчонки из рода Хольда заставило хана встревожиться по-настоящему. Если то, что Йорунн все еще живет в подлунном мире, Талгат с болью был готов принять, то вот наличие у выскочки таких необъяснимых способностей пугало не на шутку. Впервые за свою жизнь хан усомнился в том, что понимает устройство этого мира. Животный страх сковал сознание воина, выбил опору из-под ног. В голове крутились слова, брошенные когда-то в гневе правителем сумеречных земель: “Я пришел сюда за тем, что нужно мне”. О да, кто еще смог бы дать девчонке такие силы, если не маг Тьмы?

Срок, поставленный Йорунн, истекал, а он так и не принял для себя решения, как следует поступить. Раны, нанесенные стрелами, заживали на удивление хорошо, однако ходить было больно. Лекарь обещал, что еще немного - и Талгат вновь сможет ездить верхом. Глупец! Этот сухонький человек, от которого пахло сотней трав разом, не понимал, что в случае нужды настоящий воин и предводитель будет сражаться хоть со стрелой в груди. И все же, хан опасался, что схватка с человеком, владеющим магией, закончится для него поражением.

Он очень устал, совсем не таким виделся путь правителя еще пять лет назад. Оказалось, что власть - это вечный страх, тревоги, неуверенность, а вовсе не слава и величие.

Талгат чувствовал, что прошлое настигает его, обращая хана в помеху, камень, лежащий посреди торной дороги. Давно минувшее ожило, стало настоящим, свилось кольцом, змеей вцепилось в собственный хвост, насмехаясь над былыми мечтами. То, что некогда казалось бесконечно важным, рассыпалось прахом, просочилось сквозь пальцы утренним туманом, не оставляя после себя даже воспоминаний. А иное, прежде мелкое и ненужное, не стоящее внимания, внезапно превратилось в основу основ, в прочный фундамент, стержень, поддерживающий силу и веру в себя.

Так было с Великим Ханом. Еще совсем недавно ему казалось, что нет ничего важнее восстановления справедливости для кочевников. Талгат полагал, что общая победа и крушение ненавистного рода Хольда даст людям возможность воспрянуть духом и двинуться дальше, стать по-настоящему великим народом. Ему грезилось, что только суровость, бедность и неприглядность пустошей была причиной того, что кочевники оставались на окраине жизни, и даже лучи славы обходили их стороной.

Ему не приходило в голову, что богатство степи - ничто в сравнении с пониманием, что делать с открывшимися возможностями. А их ведь было великое множество. Витахольм ошеломил людей, вся жизнь которых до этого проходила в окружении кибиток, полукочевых стад животных и ежедневной борьбы за чистую воду, тепло и сытную еду.