Анни Кос – Нет места под звездами (страница 56)

- Нет, почтенный, - заговорил второй пленник. - Вы не знаете, что происходит вокруг, поэтому не понимаете, что для всей Великой Степи мир сейчас - залог выживания.

- И чего же я такого не знаю, а? Может того, что конунг боится сразиться одновременно с Талгатом и империей? Или того, что война - дело тяжелое и долгое, а у вас ни людей, ни ресурсов? А, может, мне стоит приказать принести сюда красного железа, и мы поговорим о совсем других вещах? К примеру, сколько у Лида всадников, лучников, пеших воинов?

- Вы вольны пытать нас и убить, - Хала остался спокоен. - И я бы был дураком, если бы не понял этого прежде, чем сунулся в Витахольм. И все же я здесь перед вами ради одной единственной цели: остановить ненужную бойню.

- Повтори эти же слова, когда я начну с тебя снимать кожу заживо, - прошипел Ундвар, зайдя Хале за спину.

Короткий болезненный удар под колени - и высокий воин вынужден опуститься на пол. Кит сделал шаг к другу, стремясь защитить его, но Гоньд крепко ухватил его за плечо, оттолкнул в сторону, вынул меч, недвусмысленно очертил лезвием круг в шаге от лучника:

- Постой пока в сторонке, парень.

Удвар запрокинул голову Халы и прижал лезвие к его шее:

- Давай-ка еще раз: что знает конунг Лид такого, о чем не знаем мы?

- Император, ваш союзник, безумен. Он уничтожит всех нас. Жители степей станут лишь мелкой разменной монетой в его руках.

- Пустые слова. Мне нет дела до Золотой империи и союзов, что ищет Талгат. У нас самих хватит сил, чтобы разбить ваше войско.

- Нет, - вставил Кит. - Еще несколько лун назад вы бы справились, но теперь Лид и его сестра вернулись к нам, а за их спиной стоит нечто более страшное, чем войско - магия, которой не знали в Великой Степи. Великий Хан знает об этом, он уже встретился с дочерью Канита, именно она оставила ему на память два ранения. Могла убить, но пожалела, дала время обдумать все. Или хан не сказал вам об этом?

Ундвар хотел было рассмеяться в ответ на эти слова, но вид внезапно помрачневших союзников насторожил. Нойон переводил взгляд с одного собеседника на другого, на их лицах застыла тревога.

- Да что вы слушаете этого перебежчика? Какая магия? Детские сказки! - вспылил он.

- Магия существует, я сам узнал об этом четыре года назад, - Октай заговорил тихо, но услышали его все.

- Как и я, - подтвердил Гоньд. - Я видел, как огонь подчинился человеку, и не хочу увидеть это снова.

- Да и как еще объяснить то, что двое мертвых вернулись из тлена и смерти? Ведь о них не было никаких вестей прежде, - добавил Дэлгэр.

- Глупости! Мы знаем, что девчонкой занимался тот чужак, властитель из империи. Наверное, он ловко обманул нас и забрал ее с собой, а теперь отпустил.

- А конунг?

Ундвар смешался, на это ответить ему было нечего. В конце концов он выругался, отпустил Халу и со всей злости метнул кинжал в стену.

- Остынь, Ундвар, - Дэлгэр успокаивающе похлопал нойона по плечу. - Хоть все тут разнеси, а ситуация не изменится. Мы должны выбрать. Не так уж важно, правда это все про магию или нет. А вот это, - он поднял со стола договор, подписанный Лидом, - повод задуматься. Ты, Хала из Гилона, - развернулся он к пленнику, - я много о тебе наслышан, среди своих ты пользуешься уважением. И еще я знаю, что ты предан правящей семье до последнего вздоха. Прийти сюда было или безумием, или отчаянной храбростью. Поклянись жизнью своей госпожи, что говоришь правду.

- Клянусь своей честью, жизнью Йорунн, дочери Канита, и Лида, моего повелителя, что все сказанное - истина до последнего слова!

Дэлгэр задумчиво кивнул и обратился к кочевникам:

- Странно, но ты, похоже, и впрямь веришь в свои слова. Мы должны обговорить это без свидетелей.

Халу и Кита вывели из комнаты и втиснули в какой-то тесный, темный чулан. До них доносились обрывки фраз, приглушенные голоса. Слова, смазанные расстоянием и стенами, были неразличимы, но кочевники спорили жарко и долго. Прошло не менее двух часов, прежде чем двери открылись опять и хольдингов втолкнули в круг света. И снова заговорил Дэлгэр.

- Что ж, Хала из Гилона, мы отпустим твоего друга, и он передаст наш ответ конунгу. Мы не поднимем против него оружие по своей воле, но и выдать Талгата не можем, пока Лид делом не подтвердит свои слова. Впрочем, если конунг и великий хан сойдутся в поединке, мы не станем им мешать, а после, в случае проигрыша хана, откроем ворота Витахольма. Таков наш ответ, ты все запомнил? - повернулся кочевник к Киту.

- Все от слова до слова, - поклонился лучник.

- Тогда можешь идти, Октай проводит тебя. Хала останется здесь, рядом со мной. Как и прочие хольдинги в городе, он будет залогом взаимного доверия. Пусть Лид знает, что малейшее подозрение в нарушении договора - и я убью сначала твоего друга, а потом каждого из ваших сородичей.

- Разумное решение, - по губам Халы скользнула улыбка. - Благодарю, нойон.

- Поблагодаришь, если жив останешься.

Когда пленников увели, Ундвар недовольно фыркнул и раздраженно стукнул кулаком по стене.

- Мы проявили слабость. Слабаки проигрывают, попомните мои слова.

- Теперь только время покажет, ошиблись мы или были правы, - вздохнул Дэлгэр. - В любом случае, завтра будет опасный день, мы должны быть к нему готовы.

43. Сражению быть!

Кит покинул город той же ночью, ему надо было спешить, чтобы добраться до своих вовремя. А к рассвету пятнадцатого дня под стены Витахольма подошло войско Лида. Никто не бросился на штурм, не засыпал осажденных градом стрел, не пытался поджечь город, но вот все пути отступления конунг отсек решительно и со знанием дела.

Талгат за прошедшие годы отлично изучил множество потайных входов и выходов за стены, о которых раньше не догадывался, однако теперь его люди, посланные на разведку, подтвердили, что отступать будет некуда: все лазейки оказались или завалены камнями или перекрыты надежной охраной. Конунг пришёл, чтобы закончить противостояние, а не продлевать его.

Великий Хан в душе признавал, что это было правильно: затянувшееся противостояние изматывало, лишало душевных сил. Порывистая натура кочевника требовала закончить схватку одним ударом, и даже вероятность собственной гибели не уменьшала решительности Талгата. Сдаваться без боя он не собирался, а вот играть до конца, используя все преимущества, которые еще оставались - да.

Впрочем, хольдинги не спешили. Обосновавшись на расстоянии тройного полёта стрелы от стен, они выслали к городу вестника. Одинокий всадник приблизился в воротам, над которыми развевались тонкие алые полотнища. Длинные и узкие, словно змеи, они яркими полосами расчерчивали синее небо, стелились в воздухе, играясь с утренним ветром, забавляясь, беззаботно радуясь наступившему утру.

Талгат отрешенно подумал, что уже вечером от этой яркой, праздничной нарядности не останется и следа: все растворится в копоти, дыму, пропитается кровью и болью, станет неважным из-за груза потерь и усталости.

Конунг Лид звал Великого Хана с нойонами на переговоры, обещая всем неприкосновенность. Хан лишь криво усмехнулся, он был бы глуп, если бы не понимал, где таится главная опасность. Однако соблюдение традиций войны было священным, и Талгат приказал открыть ворота.

Из лагеря хольдингов навстречу городу выехало всего пятеро. Лида и его сестру хан узнал сразу, третьим был Дуараг, градоправитель Танасиса, четвертым - Лонхат, по всей видимости он представлял Гилон. А вот последнего всадника хан рассматривал с удивлением, слишком уж он отличался от остальных одеждой, оружием, да и внешность для хольдинга у него была непривычной.

Чуть придержав коня, хан полуобернулся к своей свите, однако нойоны не смогли развеять замешательство хана, чужак был им неизвестен. По лицу Талгата пробежало раздражение, он не любил оставаться в неведении относительно своих врагов, но сейчас выбора не было. Хан поднял руку и его отряд остановился в ожидании.

- Великий Хан, - коротко поприветствовал его Лид. - Благодарю за встречу.

- Конунг Лид, не ожидал вас увидеть своими глазами, - усмехнулся кочевник. Он казался расслабленным и величественным. - Я от всей души надеялся, что все спорные вопросы мы решили ещё четыре года назад.

- Надежды обманчивы, а будущее переменчиво, - о спокойствие Лида можно было расшибиться, как о камень. - Нет смысла ворошить прошлое, я позвал всех вас сюда с одной единственной целью: остановить ненужное кровопролитие.

- Слушаю с любопытством.

- Сдайте Витахольм, откройте ворота, и я позволю вам уйти. Это место принадлежит не вам, оно возведено трудами наших предков. Как и Теритака, и Астарте. Я предлагаю кочевникам отступить к прежним границам и гарантирую, что ни один хольдинг не поднимет руку ни на воинов, ни на их семьи. В нашем прошлом лежит немало трагических событий, боли и смерти. Однако во имя будущего мой народ готов простить былые обиды и искать новые пути для всех нас. Как только вы, Великий Хан, отойдёте со своими войсками к старым границам, мы обсудим условия, на которых племена Великой Степи смогут объединиться.

- Немало, - ухмыльнулся Талгат. - И что же вы предлагаете? Жить в мире и дружбе, вы - тут на щедрых пастбищах, а мы - в бесплодных пустошах?

- Нет, - видно было, что Лиду непросто давались эти слова. - Я хочу, чтобы все племена, наконец, смогли свободно передвигаться по всей степи, жить бок о бок, вместе растить детей и возделывать землю. Если кочевники признают мою власть, то я открою им своё сердце и приму, как свой народ.