Аннетт Мари – Трилогия алой зимы (страница 46)
Она не сможет поблагодарить его за помощь, за спасение жизни… снова. Не сможет рассказать ему правду. Наверное, узнай Широ, что Эми – камигакари, он убил бы ее в ту же секунду, однако она почему-то уже не была в этом уверена наверняка. Его действия так сложно предугадать.
«Потому что ты одинока и напугана, и я не понимаю почему».
Почему только он это разглядел? Страх и одиночество были ее постоянными спутниками, даже до того, как она прочитала руководство каннуши и узнала правду о своей судьбе. Под одеянием мико и хладнокровным обликом камигакари она всегда боялась, но никто этого не видел – а если и видели, то им было все равно.
«Обещаешь?»
Эми зажмурилась, сдерживая слезы. Да, она будет помнить его до последнего дня. Она просто не успеет его забыть, ведь этот последний день наступит слишком скоро.
К комнате приблизились шаги, и сердце Эми сжалось. Пора. Как только она шагнет за порог спальни, судьба ее будет окончательно определена.
– Катсуо, – пророкотал в коридоре голос Минору, – каннуши Фуджимото приказал тебе весь вечер обходить земли.
– Мне нужно поговорить с Эми. Всего минутку, Минору. Прошу.
– Катсуо…
– Мне нужно только поговорить. Ты же понимаешь, что иной возможности у меня не будет.
Минору вздохнул.
– Пойду глотну воды. Вернусь через пять минут.
Дверь скользнула в сторону, и Эми увидела Катсуо. Он застыл, окинув пораженным взглядом ее наряд.
– Э-эми, – пролепетал он. – Ты… ты выглядишь потрясающе!
– Как ками? – пробормотала она.
– Я не… – Катсуо тряхнул головой и закрыл дверь. – Эми, это правда? То, что ты говорила во дворе? Каннуши Фуджимото от моих вопросов только отмахивается.
Плечи Эми поникли.
– Я нашла запись об этом в книге из хранилища… в руководстве для каннуши, где описывается, что на самом деле случается с камигакари во время церемонии.
Катсуо побледнел.
– Так ты… ты просто…
– Исчезну, – произнесла Эми со слабой улыбкой, полной горечи, ведь она ненароком повторила его ответ на ее вопрос о телах ёкаев. Она сцепила руки перед собой и вздрогнула, когда от движения натянулись бинты. – Хотела тебе рассказать, но…
– Понимаю. – Он с силой прижал два пальца к виску. – Что будешь делать? Гуджи Ишида сегодня заберет тебя в Шион, я только что слышал их разговор. Он очень разозлился. Требовал от Фуджимото объяснений, откуда ты все узнала.
Эми прекрасно представляла, насколько Ишида зол. Она однажды видела его таким – в день гибели Ханы, – и зрелище это было жутким.
– Что будешь делать? – встревоженно повторил Катсуо, шагая ближе. – Стоит тебе попасть в Шион, и все. Ты застрянешь там до самой церемонии, а потом будет уже поздно.
– Уже и так поздно, – прошептала она, не в силах выдержать его отчаянный взгляд. – Я не могу перестать быть камигакари просто потому, что больше этого не хочу. Я не могу пренебречь своим долгом, хоть он и оказался совсем не тем, на что я соглашалась.
– Что? – поразился Катсуо. – Вот как? Ты просто смиришься? Позволишь им тебя убить? Твоя жизнь тоже ценна, Эми! А на такое ты не подписывалась! Как ты можешь сдаться?
Перед глазами всплыл образ Широ – как по его груди стекала кровь, а он с трудом поднимался на ноги, заслонял Эми собой и продолжал сражаться, хоть и знал, что не победит.
Она тоже не могла победить. Она не знала, как бороться со своей судьбой. И не была уверена, что хотела.
– Мы сбежим! – пылко заявил Катсуо. – Спрячем тебя где-нибудь, пока не пройдет солнцестояние.
– Мы? Но, Катсуо, твоя карьера…
– Да плевать мне на карьеру! Твоя жизнь важнее всего!
Грудь сдавило от чувств.
– Ничего не выйдет. Аматэрасу все равно меня отыщет. Церемония – лишь формальность.
– Мы что-нибудь придумаем. – Катсуо схватил Эми чуть выше локтей, заставляя выпрямиться. А она даже не заметила, что обреченно съежилась. – Не сдавайся, Эми! Еще рано.
В глазах Катсуо горели такие же ярость и решимость, как у Широ. Равно как и кицунэ, Катсуо продолжил бы сражаться, несмотря ни на что. И если Широ сумел подняться после страшного удара Амэонны, значит, Эми тоже может побороться… но как? Чего она хотела? Точно не того, чтобы ее увезли в Шион и заперли в спальне на оставшиеся два месяца, ведь тогда она потратит свои последние дни зря. Даже если судьбу не изменить, Эми хотела иного, хотела чего-то большего. Но чего?
Среди мыслей вновь возник образ Широ – кицунэ отстраненно смотрел рубиновыми глазами на звезды, сжимая проклятые четки ладонью. Эми заключила с ним уговор. Нет, не просто уговор – она дала ему обещание. И обещание снять онэнджу означало вернуть ему не только силы – но и его жизнь, его суть. Проклятие слишком многое в нем сковывало, и Эми не могла оставить его в таких оковах.
«Потому что я верю, когда ты говоришь, что сдержишь свое слово».
Эми хотела сделать это до того, как она покинет этот мир. Только это. Ей было нужно вернуть Широ жизнь.
– Ты прав, – произнесла она, дрожа от задуманного. – Я не могу уехать с гуджи Ишидой.
Катсуо просиял.
– Сбежим отсюда, а потом сможем…
– Погоди, – перебила его Эми, лихорадочно соображая. Туда, куда она собралась, ему нельзя, слишком опасно. – Послушай… я сперва хочу тебя кое о чем попросить.
Катсуо по-прежнему сжимал ее руки, то ли забыв о запрете прикасаться к камигакари, то ли им пренебрегая.
– О чем?
– Катсуо… – Сердце забилось чаще. – Можешь… можешь меня поцеловать?
Первое мгновение он не реагировал. А потом, заикаясь, переспросил:
– Ч-что?
– Поцелуешь меня? Я… я не знаю, что будет дальше, и не хочу утратить шанс, возможно, единственный… – Она неуверенно улыбнулась. – Ты обещал помочь мне любыми новыми впечатлениями, помнишь?
– Но… это ведь запрещено… – Катсуо умолк. – Ты уверена?
– Да, прошу.
Он сглотнул, и к его щекам прилила краска. Эми приподняла голову, чувствуя, как дрожат руки. Катсуо окинул ее лицо взглядом, а потом осторожно склонился. Эми закрыла глаза.
Его губы коснулись ее так легонько, что почти стало щекотно. Он отстранился, но потом вновь накрыл губы Эми своими, поглаживая ее руки ладонями, почти лаская, а она все сильнее переживала. На этот раз не было ни жара, ни голодного желания, ни головокружения. Но откуда-то из глубины постепенно поднялось тепло, и по телу растеклись незнакомые нежные чувства. Вместо огня и страсти Эми ощутила притяжение всего, что привлекало ее в Катсуо: его доброта и сострадание, его преданность и честность. Они окутали ее, прогоняя все тени, сомнения и боль, что засели у нее в душе.
Катсуо вновь отстранился; его щеки алели. Эми слабо улыбнулась, слегка опьяневшая.
– Спасибо, Катсуо, – пробормотала она, запуская руки в противоположные рукава кимоно, и коснулась тонких листочков бумаги. – Спасибо, что заботился обо мне не только как о камигакари. Спасибо, что защищал меня и был моим другом. Спасибо за все.
– Эми…
Она прижала ладонь к его груди.
– Я никогда не смогу отплатить тебе за доброту, но и не позволю тебе пустить свою жизнь под откос из-за меня. Я этого не стою. Прости, Катсуо.
Он нахмурился.
– Эми…
– Сотэй-но-шинкэцу, – с болью и сожалением прошептала она.
Офуда под ее ладонью вспыхнул жаром. Катсуо окутало голубое сияние, сковывая все его тело. Эми сморгнула слезы. Человек не мог связать себе подобного при помощи офуда, но пример Коянэ показал, что ками способны на большее. И ки, которую питала ками, помогала совершить то, чего не умели даже сильнейшие сохэи и каннуши.
– Прости, – выдавила Эми и отошла от застывшего Катсуо.
Офуда не причинял ему боли, и его действие не продлится долго. Если она твердо намерена совершить задуманное, нужно было успеть раньше, чем Катсуо освободится и бросится за ней, – и раньше, чем вернутся Минору и Нанако.
На сменную одежду времени не было. Эми с бешено колотящимся сердцем метнулась к двери – и уже у самого порога краем глаза увидела блеск металла. В углу стояли лук и шесть стрел, которые она забыла вернуть на место. Схватив их, Эми распахнула дверь – ноги в носках заскользили по дощатому полу – и ринулась к выходу из дома. Сунув ноги в сандалии, она вырвалась наружу и сбежала по ступенькам.
Ее осыпало вихрем снежинок. Солнце почти скрылось за горами на западе, подсвечивая облака оранжевым. Эми свернула на тропу и бросилась к северным горам, прямиком в дикие земли ёкаев – место, которое раньше было для нее самым опасным, а теперь стало единственным укрытием.