Аннетт Мари – Истребление монстров. Для слабаков (страница 48)
– Он будет себя вести прилично. В противном случае я не стану отправлять его домой.
Амалия подъехала к крутому повороту. Редкие снежинки закружились в воздухе.
– Но ты же хочешь отправить его домой и поскорее избавиться от этого ужасного демона?
– Очень хочу, но если он начнет убивать людей… – Я скрестила руки на груди. – Если он будет убивать людей, я перестану ему помогать.
– Он же демон. Убийство – то, для чего они созданы. – Амалия помолчала. – Постой, но ты же обещала, что поможешь ему попасть домой?
– Да, но…
– Но потом сказала, что не сдержишь слова, если он не сделает, как ты хочешь?
– Да, но…
– Вот черт! – Амалия смотрела на меня, как будто не узнавая. – Ничего удивительного, что он так оскорбился.
В моей груди беспокойно закопошился червячок вины.
– Ты о чем?
– Ты еще спрашиваешь? Ну, ты даешь! Вы с ним заключили сделку, а теперь ты по своей прихоти добавляешь в нее новые условия.
– А как еще мне его остановить и не дать убить человека?
– Не знаю, но это… Ну, Робин… – Она так тряхнула головой, что ее светлый хвост взлетел. – Теперь с этим рогатым несчастьем вообще невозможно будет иметь дела. Твое обещание помочь ему попасть домой – это же было единственное средство, чтобы держать его в узде.
– Но я же помогу ему отправиться домой, если он…
– Да, но он тебе больше не верит, – взглянув в мое растерянное лицо, Амалия вздохнула. – Это вопрос власти, Робин. Если у тебя есть власть менять условия договора, а у него нет, это лишает договор смысла. Изменить свое обещание – то же самое, что его нарушить.
Внутри меня поселился ужасный ледяной холод – расположился как дома, словно решил остаться навсегда.
– А, вот наконец и съезд! – Амалия сбросила скорость там, где шоссе, сделав петлю, поворачивало назад. Мы выехали на перекресток и остановились: одна дорога вела в гору, другая спускалась по склону.
Амалия постояла минуту с включенным сигналом, вытянув шею, чтобы лучше видеть приближающиеся машины. Когда, наконец, в транспортном потоке появилась брешь, наша машина стремительно пересекла шоссе и повернула к спуску, где нам преградили путь ворота, замотанные цепью и с бросающейся в глаза большой надписью: «Частная собственность».
Подъехав к участку, Амалия вышла из машины, оставив водительскую дверь открытой, и подбежала к воротам. С минуту повозившись с цепью, она открыла ворота.
– Даже не заперто, – заметила она, откинувшись на спинку сиденья, и захлопнула дверь. – С ума сойти, какая защита. Хорошо хоть, здесь снег не идет.
Автомобиль подпрыгивал на гравийной дороге, я тоже подпрыгивала и клацала зубами от тряски. Нервы были натянуты до предела, меня мутило, холод вины пронизывал грудь. Как только мы здесь закончим, я добьюсь, чтобы Зуилас понял и поверил, что я не нарушала своего слова. Я только хотела…
…контролировать его, используя в качестве рычага то единственное, чего он желал по-настоящему.
Вот черт. Я действительно это сделала? Неудивительно, что Зуилас так разозлился.
Ухабистая дорога тянулась и тянулась, машина подпрыгивала, вытряхивая из меня душу и кости. Высоченные ели тянулись к серому небу, лиственные деревья с голыми ветвями ждали весны, трава вдоль дороги была заснежена.
Амалия снова сбросила скорость и свернула на еще более узкую и ухабистую просеку. Ветви деревьев застучали по машине – мы ехали все дальше в глушь.
Внезапно дорога оборвалась. Перед бревенчатой хижиной с крутой двускатной крышей был припаркован старый пикап с номерными знаками Юкона. Жалюзи на маленьких окнах фасада были наглухо задернуты, а под провисшим навесом валялась куча ржавого хлама. Бревенчатые стены хижины были испещрены темными, но выцветшими пятнами, словно древесину поразила какая-то болезнь.
Амалия подъехала к пикапу и заглушила двигатель. Я выбралась из машины. То, что издали казалось лужайкой, вблизи оказалось смесью грязи и заиндевевшей низкорослой травы. Порыв ледяного ветра швырнул мне в лицо горсть снега.
Втянув руки в рукава, я локтем захлопнула дверь машины и взглянула на хижину. Сердце бухало, как молот, страх сменился радостным ожиданием.
Ко мне подошла Амалия, и мы поднялись по четырем гнилым ступенькам на полуразрушенное крыльцо.
Глава 24
На стук Амалии никто не ответил. Выждав немного, она снова постучала. Неужели мы ошиблись? И здесь никого нет? Но пикап…
Внутри раздался грохот, кто-то подошел к двери.
– Кто там?
Хотя дверь сильно приглушала звук, я сразу узнала этот хрипловатый, слегка одышливый голос.
– Да так, никого важного, – язвительно отозвалась Амалия. – Всего-навсего твоя дочь.
Снова раздался грохот, задвижка лязгнула, и дверь приоткрылась. Первым, что я увидела, было ружейное дуло. Дядя Джек открыл дверь пошире, его маленькие глазки обшарили лес за нашими спинами.
– Вы одни? – сипло спросил он. – За вами никто не следил?
– Я не идиотка, папочка. А теперь не мог бы ты опустить эту штуку и не держать нас на прицеле?
Упираясь прикладом в плечо, дядя Джек поднял старое охотничье ружье повыше и прищурился, глядя на дочь.
– Как вы меня нашли?
– Хватит. – Амалия рванулась вперед, заставив его попятиться. – Мы заходим.
Вслед за ней я тоже переступила порог, невольно поморщившись от запахов пота, выдохшегося кофе и затхлости, которыми был пропитан пыльный воздух. Хотя на крохотном переднем оконце висели жалюзи, в домике оказалось светло и просторно. Большое пространство объединяло кухню с обеденным столом и жилую зону. Свет лился через большие окна на задней стене и поднимался к потолку-куполу в двадцать футов высотой.
Когда-то это была прекрасная охотничья хижина, но за долгие годы небрежения в ней поубавилось уюта. Зато никакое запустение не могло испортить вида из этих окон. Склон горы круто шел вниз, открывая море заснеженной зелени, спускавшееся к далекому городу.
– Ты ужасен и отвратителен, – прервала мое благоговейное любование яростная тирада Амалии. – Посмотри на себя. Посмотри на эту халупу. Фу! Чем ты тут занимался пять недель? Валялся на боку, как жирный лежебока?
Дядя Джек, все еще державший в руке ружье, вздрогнул от ругани дочери. Небритый и весь какой-то засаленный, он, судя по всему, и источал витающий в воздухе запах застарелого пота. Грязная футболка на нем висела, и хотя Амалия отпустила едкое замечание насчет «жирного лежебоки», он явно похудел.
На шее у него болтался инферно с незнакомой мне эмблемой. Все призыватели были также и контракторами. Об этом я узнала, проводя свои изыскания. Для того чтобы призвать демона, требовался демон.
– Амалия, – осторожно начал он, – я…
– Хорошо обдумай свои следующие слова, и лучше, если они о-очень убедительно объяснят, почему ты больше месяца не связывался со мной. Я даже не знала, жив ли ты!
Он снова вздрогнул, удивив меня этим не меньше, чем своим неряшливым видом. Дядя Джек, которого я помнила, был властным и держался высокомерно даже со своими детьми.
– Я не связывался с тобой, чтобы не подвергать тебя опасности, Амалия, – пробормотал он. – Я… я совершил ужасную ошибку.
Я сунула руку в карман. Вытащив оба маминых письма, я развернула то, которое она написала дяде Джеку, подошла вплотную и сунула письмо ему под нос.
– Ваша «ужасная ошибка» имеет отношение к этому письму? – холодно и требовательно спросила я.
Дядя взял письмо, не в силах скрыть удивления, а потом его лицо исказилось от неподдельного горя.
– Мы… нам лучше присесть.
Амалия открыла было рот, но, еще раз взглянув на отца, молча пошла к дивану. Сняв куртку, она перекинула ее через подлокотник и плюхнулась на подушки, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Она исподлобья выжидательно смотрела на дядю Джека.
Сняв верхнюю одежду, я села с ней рядом. Сразу было видно, что мы заодно, и это подчеркивали одинаковые водолазки, покрытые чарами от подбородков до середины бедер.
Прислонив ружье к стоявшему напротив нас креслу, дядя Джек тоже присел.
Его взгляд был прикован к моей груди, где поверх зачарованной водолазки, сияя серебром, висел инферно.
– Ты… – прошептал он. – Это ты похитила демона Двенадцатого Дома?
– Я его не похищала. – Я прикоснулась к медальону. На нем была выгравирована эмблема Дома В’альир, а поскольку дядя Джек видел ту страницу гримуара, он, конечно, сразу узнал этот символ. – Я заключила с демоном контракт после того, как ваши клиенты из «Красного Рома» попытались использовать меня как разменную монету.
– Разменную монету?
– Я разговаривала с демоном чуть ли не с того дня, как переехала к вам, – откровенно призналась я. – Но не будем отвлекаться. Вы должны рассказать об этом письме и все объяснить. Сейчас же.
Дядя Джек нахмурился – возможно, его смутила моя неожиданная напористость – и взглянул на письмо.