Аннетт Мари – Истребление монстров. Для слабаков (страница 50)

– С тех пор я прячусь здесь, – тоскливо сказал дядя Джек. – Я знал, Амалия, что он будет выслеживать тебя. И не хотел давать ему повода думать, будто ты знаешь, как меня найти.

– Кто он вообще такой, этот Клод? – жестко спросила она. – У него демон на нелегальном контракте.

– К тому же его демон из Второго Дома, – мрачно добавила я. – Из-за вас у него теперь есть все имена демонов.

– Не все, – поправил он. – Полностью имя демона состоит из трех частей: само имя, написанное на языке демонов, символ Дома и правильное произношение. Для Двенадцатого Дома у Клода только два компонента из трех. Я ни разу не позволил ему увидеть, как пишется имя.

Мне Клод говорил, что у него есть все имена, но ему ничего не стоило солгать. Если он и правда не может сам вызвать демона Двенадцатого Дома, то это объясняет предложение, которое он сделал больше месяца назад – когда приглашал меня в напарники. Он хотел получить доступ к Зуиласу.

– Я не знаю, кто он такой, – опустив голову, признался дядя Джек. – Отсюда я не мог вести расследование, но все же сумел узнать, что имя Клод Мерсье вымышленное. На моем горизонте он появился лет шесть назад. Вот и все, что мне известно.

Я крепко зажмурила глаза, задыхаясь от наплыва эмоций. Клод – убийца моих родителей. Этот факт заставил мой мир пошатнуться. Теперь я не просто была охвачена горем. К скорби присоединилась не менее сильная, жгучая потребность добиться справедливости. Отомстить.

– А что насчет Двенадцатого Дома? – хриплым голосом спросила я.

– В смысле?

– Что в нем особенного? Клод сказал мне, что его цель – заполучить демона В’альир.

Дядя Джек насторожился.

– Откуда тебе известно это имя?

– Нашла отсканированную страницу в вашем компьютере до того, как дом сгорел.

– Ах вот оно что. – Он забарабанил пальцами по колену. – О Двенадцатом Доме ходят слухи – точнее, я бы сказал, легенды. Кое-кто считает, что В’альир – самый могущественный из Домов, в то время как другие утверждают, что это самый бесполезный и слабый Дом. А одна из легенд гласит, что этот Дом проклят.

Я вздрогнула.

– Проклят?

– Я не знаю, что это значит. Но, полагаю, ответы на все эти вопросы есть в гримуаре.

Все мое тело напряглось, как перед прыжком.

– Где гримуар?

Дядя пристально посмотрел на меня, и я не отвела взгляда. Не моргнула. Не съежилась.

– Здесь, – тихо ответил он. – Он здесь. Ты уверена, Робин?

Чтобы ответить, мне снова пришлось разжать зубы.

– Уверена в чем?

– Что ты готова к этому.

– Он принадлежит мне.

– Да, – согласился он. – Но готова ли ты его защитить? Я читал письмо твоей матери – все письмо, которое она написала тебе. Ты понимаешь, что она имела в виду, когда писала, что оставила тебя неподготовленной?

Я прижала ладони к коленям.

– Я мало занималась магией.

– И это было ошибкой, о которой Сара сожалела больше всего. По телефону, во время нашего последнего разговора… она сказала, что теперь понимает: нельзя было отказываться от магии. Прятаться, оставаясь в тени и безвестности, было плохим решением. Это могло защитить вас лишь до поры до времени. Если бы кто-то на вас действительно вышел, она – и ты тем более – не смогли бы защитить себя. Вот почему она обратилась ко мне за помощью.

Готова ли я была взвалить на себя это бремя? Готова ли стать хранителем истории происхождения магии Демоников и защищать ее всю жизнь любой ценой? Пожертвовать своим будущим и мечтами ради сохранения книги?

– Верните мне гримуар.

Дядя Джек тяжело поднялся с кресла и скрылся в коротком коридоре. Хлопнула дверь, было слышно, как он спустился по лестнице. Прошло несколько тягостных минут, и он снова появился с плоским металлическим ящиком в руках.

Я видела этот ящик раньше. Дома, в мамином кабинете, в те редкие дни, когда она приносила гримуар домой, чтобы и здесь работать над переводом, не теряя драгоценного времени.

Дядя поставил ящик мне на колени.

– Заклинание на нем отвечает только магам, в чьих жилах течет наша кровь. Заклинание звучит так: Egeirai, angizontos tou Athanou, lytheti.

Прижав ладонь к стальному ящику, я повторила фразу на древнегреческом:

– Egeirai, angizontos tou Athanou, lytheti.

На каждом дюйме металла засияли ослепительно-белые руны. Сглотнув и пытаясь унять расходившееся сердце, я подняла крышку. Фамильная драгоценность была завернута в оберточную бумагу, и я (удивительно, но руки не дрожали) осторожно развернула ее. Шурша, бумага упала, и я впервые увидела Гримуар Атанасов. Сокровище моей матери.

Кожаный переплет был темным и потертым, с аккуратными швами, но нитки были ветхими и грязными. Местами его явно бережно отреставрировали, прошив яркими прочными нитями. Обложка была перетянута ремешком, застегивающимся спереди на латунную пряжку. Из-под ремешка торчали листки современной бумаги, сверху был виден край записи, сделанной, судя по почерку, моей мамой.

– Уж не знаю, где она хранила свои переводы, – пробормотал дядя Джек. – Здесь всего несколько страниц.

Я коснулась маслянисто-гладкой обложки, погладила древнюю, испещренную крошечными трещинами кожу. Гримуар Атанасов. Наконец он стал моим… почти моим. Отложив ящик в сторону, я поднялась, не выпуская гримуара из рук и беззвучно позвала:

«Зуилас! Выйди, пожалуйста!»

На груди вспыхнул инферно, и дядя Джек сдавленно ахнул. Алый луч вырвался из медальона, приняв форму демона. Светящиеся глаза смотрели на меня холодно и неумолимо.

Вскочив с кресла, дядя Джек уставился на демона со смесью изумления и ужаса. Но мы с Зуиласом не отводили глаз друг от друга, не обращая внимания на реакцию дяди.

Мои пальцы сжали гримуар, и я набрала полную грудь воздуха. И выдохнула. И снова вдохнула. Помогло.

Я подняла руки. Протянула гримуар. И держа его на вытянутых руках между собой и демоном, беззвучно обратилась к нему:

«Зуилас!»

Его имя сформировалось в моей голове, ясно и мощно.

«Вот тот самый гримуар. Моя заветная мечта. Для меня он важнее всего на свете».

Он слушал мою безмолвную речь неподвижно, непроницаемо.

«Я была неправа, когда пригрозила, что отниму то, что важнее всего для тебя, и что использую это против тебя. Я обещала отправить тебя домой. Думаю, у меня это получится. С гримуаром или без него, я все равно найду способ сделать это. Что бы ты ни сделал и как бы себя ни вел, я это сделаю. Обещаю».

– Что она делает? – прошептал дядя Джек.

Зуилас молча смотрел на меня, словно ожидая продолжения.

Меня охватили сомнения, но я справилась. Я разрушила хрупкое доверие между нами, а сейчас даже сильнее, чем прежде, сомневалась, доверяю ли ему вообще. Сколько веры я вложила в неопределенный контракт, обязывающий его защищать меня, и сколько я вложила в него?

Он открыл мне свои страхи – признался в тайных опасениях, что я могла желать его смерти, – но разве я ответила ему доверием на доверие?

– Я хочу отдать гримуар тебе, – шепнула я. – Пока я не отправлю тебя домой, он будет принадлежать тебе. Таким образом, каждый из нас будет иметь власть над самым заветным желанием другого. Ты мне его вернешь перед тем, как отправишься домой.

Зуилас обдумывал мои слова, медленно покачивая хвостом. Наконец он протянул руку, но не взял книгу, а положил ладонь мне на макушку. Его пальцы зарылись в мои волосы. Оторвав от меня взгляд, он окинул глазами комнату и притянул меня к себе, так что древний гримуар оказался между нами. Я в ужасе вскрикнула, но тут же услышала хриплый голос – демон прошептал мне на ухо так тихо, что я с трудом разобрала слова:

– Drādah, я чувствую запах свежей крови.

Глава 25

Меня обжег леденящий ужас, а в следующий миг Зуилас с силой отбросил меня назад.

Отлетев, я врезалась в Амалию и сбила ее с ног. Зуилас не успел повернуться, как окна за его спиной разлетелись на множество мельчайших осколков. В комнату ворвались трое вампиров в темной одежде, с длинными когтями и жадно разинутыми ртами. Черно-белые глаза были обведены ярко-красными кольцами.

Оскалившись, вампиры бросились на Зуиласа, а он прыгнул им навстречу. По его рукам, сияя, струилась вверх багровая магия, на пальцах появились светящиеся когти. Он уклонился от цепких лап одного кровососа, ударил другого плечом и когтями рассек живот третьему. Кровь залила вампира, но он даже не заметил. Твари окружили Зуиласа, двигаясь с такой скоростью, что их тела казались размытыми. Он снова кинулся на них, изящный и мощный одновременно. Твари были стремительны и сильны, зато у моего демона было больше опыта.

Начался следующий раунд. Два вампира отлетели, разбросанные мощными ударами, а третьему Зуилас вонзил когти в грудь, навсегда остановив его сердце. Выдернув когти, демон обернулся, но не к противникам.

Он повернулся ко мне.

В поле зрения мелькнуло расплывчатое пятно. Вампир, атаковав меня слева, схватил гримуар. Я отчаянно дернула его на себя. Когти упыря зацепились за цепочку инферно. Шею пронзила резкая боль, цепочка порвалась.