Аннета Чи – Мамины ошибки (страница 1)
Аннета Чи
Мамины ошибки
Но если ты любила – этого достаточно.»
Часть I.
«Детство»
Ольга
5:30.
Будильник разрезает тишину, как тонкое лезвие. Я переворачиваюсь и почти на ощупь нахожу кнопку – бесшумно, осторожно, чтобы не разбудить Аню. В квартире ещё темно, но за окном уже брезжит сероватый рассвет. Свет холодный, влажный, будто сырой. Я невольно ёжусь – представляю, как она пойдёт в школу этим утром, в этом воздухе.
Первым делом – к ней.
Я тихо открываю дверь и замираю на пороге. Аня спит, свернувшись калачиком, одеяло сползло к ногам. Такая маленькая, даже сейчас. Я наклоняюсь и прикладываю ладонь к её лбу. Холодный. Хорошо. Всё хорошо.
Градусник. Пульс. Чуть учащённый, но ровный.
36,6.
Я выдыхаю, сама не замечая, что всё это время задерживала дыхание.
Каждое утро одно и то же. Один и тот же страх: вдруг заболеет, вдруг я не замечу, вдруг что-то пойдёт не так.
А вдруг простудится по дороге?
А вдруг в школе откроют окно?
А вдруг забудет шарф?
Я отгоняю эти мысли. Нужно собраться.
На кухне щёлкает чайник. Я включаю свет, и комната оживает: деревянные полки, вышитые салфетки, кастрюля с кашей, оставленная с вечера. Всё на своих местах. Я люблю, когда так. Когда порядок – это как гарантия того, что с Аней всё будет в порядке.
Начинаю гладить школьную форму. Медленно, тщательно, чтобы не о
– Как у старушки, – ворчит она иногда, когда я р
Я улыбаюсь. В этом ворчании – вся она. Упрямая. Живая. Моя.
На столе – записка от мужа:
«Уехал на рыбалку. Вернусь к ужину».
Опять.
Я комкаю листок и бросаю его в корзину. Не до обид. Сейчас главное – чтобы Аня поела, надела тёплый свитер и чтобы… чтобы всё было хорошо.
Собираю рюкзак.
Термос с чаем – три ложки сахара, как она любит: «чтобы сладко, но не приторно».
Бутерброд с сыром – без масла. Она его не ест, говорит: «Оно скользит по языку».
Маленький апельсин – витамины. Я читала, что в сезон гриппа это обязательно.
Проверяю ещё раз.
Дневник – подписан, без замечаний.
Пенал – ручки, карандаши, линейка.
Платок – на случай, если вдруг заплачет. Она стесняется, но я знаю, что иногда на уроках бывает трудно.
Часы показывают 7:15. Пора будить.
Я сажусь на край кровати и глажу её по волосам – мягким, как шёлк.
– Анечка, солнышко, просыпайся.
Она морщится и накрывает голову одеялом.
– Ещё пять минуточек…
– Нельзя, милая. Сегодня холодно, нужно выходить пораньше.
Она открывает глаза. Серые, как у отца. В них ещё теплится сон, но уже пробивается упрямый огонёк.
– Опять рано…
– Знаю, – улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Зато будешь первой в классе.
Она садится, зевает, трёт глаза. Я помогаю ей надеть халат, веду в ванную. Пока она умывается, я бегу на кухню – подогревать кашу.
Только бы съела.
Только бы не отказалась.
Ставлю тарелку на стол, добавляю ложку клубничного варенья – её любимого. Сажусь напротив и смотрю.
Аня ковыряет кашу ложкой.
– Не хочу.
– Всего несколько ложек, ладно? Для сил. Сегодня математика, ты же говорила.
Она вздыхает, но начинает есть.
Я снова вздыхаю.
________________________________________
Ирина
10:00.
Солнечный луч пробивается сквозь плотные шторы и щекочет веки. Я переворачиваюсь и натягиваю одеяло на голову. Вчера я вернулась поздно – не с работы, а после ужина с Андреем. Он снова говорил, что я «не такая, как все», что «во мне есть огонь».
Смешно.
Какой там огонь – я еле глаза открываю.
Где-то на кухне гремит посуда. Бабушка. Конечно. Она уже всё сделала: завтрак готов, рюкзак собран. Лена, наверное, сидит у зеркала и красит ресницы. В третьем классе. Я представляю, как она старательно выводит тонкие линии, подражая мне. У неё получается смешно и неровно.
Надо бы зайти, сказать что-нибудь приятное.
Но так лень.
Я пытаюсь встать. Ноги словно не мои. Эта усталость – не от смен в кафе (там я теперь работаю пару дней в неделю, больше для вида), а какая-то глубинная, костная. От разговоров по телефону. От свиданий. От п
– Ирка, ты проснулась? – доносится голос бабушки из кухни. Твёрдый, с привычным укором. – Лена уже ест. Иди хоть кофе выпей.