Аннэр К. – Дорога домой (страница 3)
Где ждут желтолицые черти!
В гостиной тёткиного дома висела большая картина с изображением этого самого крейсера.
Ну, висит и висит, красивая картина.
А под картиной, в рамке под стеклом – кортик. Красивый кортик.
Такая вот экспозиция в память о каком-то предке, который участвовал в русско-японской войне и может даже на том самом «Варяге». Может того самого пра-пра-пра деда, который участник Цусимского сражения?
Портрета того предка не видел.
К парку прилегала большая матросская слобода с несколькими Флотскими улицами, да и вообще, Павел Петрович Романов, первый хозяин парка, имел звание генерал-адмирала и был президентом Адмиралтейств-коллегии.
Когда-то здесь деревья были большие и это был просто лес-лес-лес. Иногда поляночки и кусты. Жили здесь волки, лоси, олени, медведи, кроты, лисы, зайцы… белки, птицы всяко разные, а ещё «звери люты коркодилы», прямо ящеры какие-то. И места, в которых эти самые ящеры обитали так и назывались «Ящера», и когда там люди селились, то поклонялись им и считали, что есть там бог Ящер поглотитель солнца, который каждый вечер опускается за пределы мира и подземной рекой плывёт на восток.
Какая Ящера? Ящера не здесь. Всё в памяти перепуталось! Ящера – это уже потом-потом, по дороге в старинный русский город, куда за счастьем катался…
А здесь когда-то срубили деревья в одних местах, посадили другие деревья в других местах – из леса получился парк… как лес, но теперь есть удобные лесные дорожки, и скамеечки стоят, и посидеть на них можно…
Павловский парк в Санкт-Петербурге. Он огромен! Поля, луга, леса, здесь дворец, тенистые аллеи, на аллеях статуи богов античных.
Очень удобно было сюда с собакой приезжать на прогулки – есть, где побегать весёлому ротвейлеру.
Идём с Джином по дорожке парка мимо такой скамеечки… две милых женщины беседуют… издалека на маму Валеркину с тёткой похожи.
– А вот здесь, возможно именно здесь, именно в этом самом месте Император наш…
– А что император?
– В кустики отбежал… Аха-ха, – смеётся в кружевном платочке, – А куда ему бежать, когда приспичит? Во дворец? Аха-ха… Далековато.
– Ну, как-то… всё же Император, помазанник божий.
– Не ест, не пьёт и в сортир не ходит? Его божественная сущность…
– Отходы божественной сущности так же божественны!
– Ну да, ну да! Иисус наверняка тоже что-то ел, но вот…!
– Про императора не знаю, но сама отойти в лесок опасаюсь, вляпаться можно… в материальное воплощение «приспичивания».
– Тебе сейчас как раз приспичило?
Странные такие весёлые старушки.
Царские места… Когда-то и сама императрица прогуливалась и к ней подойти можно было, и попросить о чём-нибудь, императрица милосердна была, много чего богоугодно-благотворительного учредила что до сих пор существует, гуляла без охраны, а теперь здесь простой и очень даже простой народ ходит-бродит, катается… и все жрут. Доберутся до скамеечки, откроют свои рюкзачки-су мочки-торбочки, достанут термосы, бутылочки, баночки, контейнеры пластиковые… залезут внутрь… обеими руками, пошуруют внутри и извлекут! пирожок или булочку. И… постепенно сжуют, сосредоточенно-рассеянно переводя взгляд на окружающие достопримечательности.
Где-то в квартире какой-то шум, как будто шкаф открылся, стул подвинули.
Сижу спиной к двери. Оборачиваюсь.
Тихо.
С женским полом у Валерки, как помню, всегда было как-то странно для меня. С одной стороны он никогда особо на эту тему не разговаривал и даже эти темы как бы не интересовали, но, с другой стороны, отбоя от девчонок у него не было, они как бабочки на свет к нему слетались. Может потому и не интересовался?
И ведь на вид ничего привлекательного в нём! И одевался очень просто, правда всё чисто, выглажено и, что называется, «ладно скроено, красиво ношено», но без шика и всегда не модно! Но на нём как-то по-особенному всё смотрелось.
Он улыбкой, что называется, брал, симпатией. Мог подойти к незнакомой девчонке и просто спросить: «Привет! Как дела?» И так открыто, доброжелательно и, главное, можно было подумать, что ему это действительно очень интересно как у неё дела!
И не помню случая, что бы кто-то отшил его типа: «А тебе что за дело»? Самое малое – улыбнутся в ответ, сказав: «Всё хорошо»!
Конечно, досадно было, что у меня всё не так легко, а даже совсем не легко.
Почему я не мог вот так запросто как Валерка подойти к любой девчонке и сказать: «Привет»! Но нет! Не мог! Мне нужны какие-то чувства, эмоции, какой-то повод, а вот так просто от того, что там в штанах что-то напрягается, а по ночам снятся… Надо что-то делать, надо с кем-то начинать. Решил, что начну с однокурсницы Светки, завтра и подкачу, о чём и сказал Валерке. А Валерка со всей своей прямотой предложил не ходить вокруг да около, а прямо сейчас сразу максимально приблизится к цели общения между мужчиной и женщиной. Первой его «приближенной» стала Ленка, которая как раз шла мимо.
– Привет! – сказал он ей.
– Привет!
– Как настроение?
– Нормальное.
– Может, исследуем проблемы взаимоотношения противоположных полов совместно с тобой?
– Что-о?
– Исследуем вопросы сексуальных контактов. Мы с Пончиком решили исследовать эту сторону взаимоотношений.
– И на сколько глубоко вы уже исследовали этот вопрос? – и так странно посмотрела на нас.
– Пончик вот сказал, что он за 18 минут Светку сможет уговорить на контакт.
– Да не говорил я ничего такого, – возмутился я.
– А Светку уговаривать не надо, – хмыкнула Ленка, она сама готова кого угодно уговорить.
– А тебя?
– Пончик? Пончик и за год меня не уговорит.
– А я?
– Прямо сейчас? А где исследовать будем? Ленка засмеялась.
И на меня смотрит.
Да уж. Обидно. У юноши сложный затянувшийся пубертатный период.
Был.
И этот юноша я.
Был.
А сейчас?
Уже не молод, совсем не молод, плешь на голове в обрамлении седых волос. Но всё ещё воспринимаю и переживаю почти так же, как и тогда в «затяжной пубертатный период».
Тело выросло, возмужало и состарилось, а я?
Всё тот же робкий романтичный мальчик со СДВиГ-ом?
Есть какое-то смутное представление о том, каким должен быть человек – что любить, за что бороться, к чему стремиться, чего достигать, а вот если ты не соответствуешь этим представлениям-правилам-нормам, то тем хуже для тебя!
У тебя сдвиг! Ты не нормальный! А кто нормальный?
Да что бы было с «человечеками», как Валерка говорил, кабы не мы, сдвинутые? Не ты, не я, не мне, ни тебе… просто всё живое как травка почкованием расползается повсюду… и боле ни-че-го. Никто никого не ест, не закусывает, все одинаковые, ничто не меняется, никуда не стремится и никуда не развивается. Ну да, ну да… единство и борьба противоположностей как учили нас в институте.
«Это какая-то хрень», – сказал Валерка, задумчиво разглядывая препода по философии, который расхаживает где-то далеко внизу вдоль черной доски, а мы сидим на самом последнем ряду, сюда удобно заходить. Аудитория амфитеатром, входить можно с первого и со второго этажа, человек на 100 не меньше, но никогда больше 10-15 не набиралось хотя поток наш – это три группы примерно по 20 человек. Философия шла первой парой в понедельник. Это же после выходных! Но Валерка ходил на все лекции. Иногда и я присоединялся.
Препод низенький, щупленький мужичок, в каком-то старом пиджачишке… лысый ото лба до затылка и вокруг всклоченные волосы. Посмеивались над его видом, особенно лысине доставалось, знал бы тогда, что сам такую же «шевелюру» приобрету, ну не совсем такую же, но лысина! Это какое-то унижение мужского достоинства! Однажды, совершенно неожиданно, вдруг узнаёшь, что она у тебя уже есть!
«Папа, папа, а у тебя здесь мало волосиков! – радостно кричит дочка, сидя на моих плечах, и шлёпает как раз по этой лысине, и взъерошивает волосы вокруг. – А здесь во сколько!». У меня день рождения, много гостей, некоторых только раз в году и вижу, родственники, и мне почему-то неловко… Пытаюсь пошутить, но как-то невесело получилось, и… «А где у нас конфеты и сладости?!
фальшиво-задорно говорю я. – А вон в той комнате!»
и стремительно ухожу туда.