Аннэр К. – Дорога домой (страница 2)
Кухня маленькая – везде рукой можно дотянуться… Валерка высокий, худощавый, ему как раз удобно… руки длинные.
Он стремительно. Не сходя с места.
Достаёт из шкафчика на стене: бутылку, стопку, две тарелки, стакан, почему-то один, ещё что-то… наливает в чайник воду и ставит на плиту, оборачивается, улыбается… открыто, доверчиво…
Опять!
Печаль, тоска! Как это? Почему? Да что же это со мной происходит!?
Я – это пухленький мальчик невысокого роста, весельчак и балагур, который никогда не мог оставаться в спокойном состоянии тела, оно крутилось-вертелось и, если обстоятельства заставляли находиться в невертлявом положении, то начинало безудержно шутить и гримасничать.
«Недержание речи»!
«Псих»!
«Больной на всю голову»!
«СДВиГ»!
И это диагноз!
«Синдром дефицита внимания и гиперактивности».
В школе появился психолог, чуть ли не первый во- обще психолог школьный и я стал её первым пациентом.
Девушка молодая, как сейчас понимаю, усадила меня на табуретку, которая стояла примерно в метре от стола, за которым она сидела, открыла большую тетрадь синего цвета, и начала расспрашивать… Мы потом эту тетрадку стащили.
После трёх посещений с расспросами психолог отправила меня к психиатру.
Психиатр поставил диагноз и выписал лекарства… Риталин!
О-о…
Первый приём! Всё вдруг стало ярко окрашено и насыщенно, как после дождя. Огонь! Я тут же приобщил Валерку к этим таблеткам. В начале понемногу принимали, потом всё чаще … яркость-свежесть тускнела, огонь угасал… всё больше, уже сразу две, потом три таблетки, но не вернуть того удивительного состояния… Тогда сверху алкоголя добавить… неплохо, хотя всё равно не получалось как в первый раз, тогда уже сами нашли другие таблетки и… да, освежили действие.
Пат и Паташон, Карапунька и Штепсель, «Кролики» Данилец и Моисеенко… один худой высокий, а второй низкий толстый… шутовские пары, смешные очень, такие роли мы на себя примеряли в жизни. Дурачились и весе- лились постоянно и без таблеток, но с таблетками – это что-то феерическое, причём долго и прикольно… И такие мы умные были, креативные… стихи сочиняли, песни, сами и пели, Валерка на баяне умел, а я на гитаре научился…
Валерка молчалив, в отличие от меня, редко улыбается, лицо у него ассиметричное, руки длинные, несуразные, не прилегают к телу, а эдаким полукругом из плечей как у здоровяков накаченных, у которых бицепсы огромные, хотя сам он худой, но жилистый. Волосы тёмные, жёсткие, плохо причёсываемые, торчат во все стороны как воронье гнездо. Сейчас уже много седых, отчего как будто пеплом посыпаны.
Валерка свободно, как мне всегда казалось, говорит на немецком и на французском, и мама, и тётка его знали эти языки, но знали и ещё какой-то совершенно не знакомый мне язык, на котором они часто общались дома между собой. Валерка тоже понимал его, но никогда не разговаривал, во всяком случае, при мне. В институте у нас как иностранный был английский.
Вода вскипела. Валерка заваривает чай в большом чайнике Дулёвского фарфорового завода. Помню этот чайник, очень даже хорошо помню. Здоровенный! На 2 литра! Мы покупали портвейн 3 топора, заливали в чайник, и спокойно разливали по чашечкам… Кто из домашних заглянет на кухню – милая картинка, дети чай пьют… мы ещё ложечкой в чашке помешивали неторопливо.
Я на этой кухне сейчас как в какой-то капсуле времени, ну, может не всё в точности как тогда было, но… только мы уже не молоды.
Валерка заварил чай, повернулся ко мне и подмигнул, улыбаясь:
– Три топора!?
Да уж… и я улыбнулся, вспомнив как мы попивали
«чаёк» и читали стыренные записи психологини, в общем-то, эти записи и определили во многом мою жизнь.
«…среднего роста, слегка полноватый, ведёт себя спокойно, на стуле не ёрзает, взгляд внимательный, доброжелательный. Одет опрятно, ухоженный, волосы не растрё- паны. Отвечает не сразу, а с небольшой задержкой, как бы осознавая вопрос. Проводился экспресс тест на выявление симптомов СДВиГ-а по методике Берты Альтшулер из 20 пунктов. Перед тестированием договорились, что отвечать надо максимально прямо и искренне, анализируя свои жизненные ситуации за последнее время, но не менее двух месяцев. По результатам тестирования можно предположить, что ученик имеет ярко выраженные симптомы СДВиГ-а смешанного типа. Однако выявлен резкий контраст между ответами на тест и поведением пациента. Планирую провести дополнительное расширенное тестирование по 101 пункту системы Брыкина».
Стырили нагло, прямо виртуозно, как нам показалось. Заходим в учительскую, там какая-то училка младших классов.
Здравствуйте, – говорю, – нас попросили тетрадки принести, Вы не знаете где тетрадки?
Какие тетрадки, чьи?
Вероники Сергеевны.
Нашего психолога?
Да, психолога… нашего, – это уже Валерка подхватывает.
Вероника Сергеевна сказала, что… – я быстро осматриваю столы в учительской, ищу большую синего цвета тетрадь, – так вон она, – радостно восклицаю и показываю рукой.
Валерка стремительно идёт к столику, забирает её, и мы уходим.
Психологиня только что универ закончила, даже вроде она из нашей же школы, может потому и взяли на работу сразу и без опыта, может даже типа по блату. Валерка мгновенно запал на неё – добрая, отзывчивая, волосы красиво спадают на плечи, обрамляя милое лицо и…
глаза! Ярко-синие! До сих пор ни у кого никогда не видел таких глаз. Конечно же, резкий контраст с женщинами в домашнем окружении Валерки… без мужиков, которые, конечно же, появлялись в их жизни, но потом как-то быстро исчезали по разным причинам.
Первым когда-то исчез прапрадед, флотский офицер, расстрелян в Кронштадте после убийства Урицкого, тогда расстреляли каждого десятого. Его отец, то есть прапрапра… дед, был участником Цусимского сражения… не дожил до расстрела, умер в своей кровати. Валеркиного прадеда расстреляли в 39, но он успел произвести на свет деда, который тоже стал флотским… вот что за упорство такое?! Потом пошли сплошные девки, но… выходили замуж только за флотских, которые также погибали… Кто в лагерях, кто на войне, а кто на службе исполняя свой долг. Правда, успевали произвести на свет потомство, которое…
Женщины оставались жёнами-вдовами и в семье не появлялись иные мужики со стороны, как бы взамен ушедших, а они, женщины…
Никогда не были беспомощными существами иного пола, которые только и знают, как чего приготовить по- есть и постирать, а также держать в чистоте жильё, смиренно ждать своих мужей и увеличивать народонаселение страны.
Мама всегда сдержанно реагировала на любые «несоответствия» в поведении Валерки, а тётка только слегка улыбалась… не понятно – одобрительно или осуждающе или просто так.
И ни одного нерадостного воспоминания, ни о чём. Только прогулки в огромном парке по царским местам…
Что творилось в их душах?
– Мама умерла, и тётя давно в иных мирах, – сказал Валерка, наливая чай из того самого чайника Дулёвского. И опять улыбнулся.
Все умерли, чего улыбаться?
Молчу.
О чём говорить?
Спросить про жену, детей… Вот меньше всего хочется.
«А как ты, а что, а где, а почему»?
«А помнишь»?
Ничего не помню, не хочу… помнить, но само как-то вдруг возникает, как выстреливает.
Мама у Валерки никогда не улыбалась, ни разу не видел, но всегда спокойная, доброжелательная. Отца Валеркиного не встречал и даже не знаю, был ли он… типа официально.
У Валеркиной тётки, которая сестра отца, в Павловске дом, тётка жила одна без мужа и детей, они были, и муж, и дети, но… как-то исчезли когда-то, не то погибли в какой-то катастрофе, не то убили… Одна жила.
Поездка к Валеркиной тётке всегда целое приключение. Метро, электричка, а потом автобус или пешком вдоль парка или через парк.
Приколы начинались в метро. Пока доедешь до вокзала, тебе предложат авторучку, журнал, фломастеры, губки для мытья посуды… «Причём в 10 раз дешевле, чем в магазине и даже на рынке».
Особенно запомнил мужика со странным продолговатым лицом, но может, потому и запомнил, что увидел его потом в каком-то кино… артист! Весёлое времечко! На переходе музыку послушаешь, песенку задорную. Раз буквально уткнулся в надпись на картонке: «Умерла мама, нет денег на похороны». Как палкой по голове! Картонку держит девица в перчатках с обрезанными пальцами… почему-то грязными. Стою, тупо разглядываю, а Валерка тянет за рукав: «Идём-идём, не верь глазам своим, ум обманщик, ещё не раз встретишь этих дочек, у которых мамы умерли. Теперь дорого хоронить. Надо мно-ого денег насобирать»! И на меня посмотрел.
А в электричке волны гармонистов и гитаристов накатывают, играют и поют, а иногда и просто так «а капелла». Я думаю, что мы и не хуже могли бы сбацать. Предложил для хохмы тоже пройтись по электричке, но Валерка отверг идею.
«Баян тяжёлый! Замудохаешься таскать, и на гитаре ты пока не очень умеешь, да и голоса наши так себе звучат».
Но иногда, пока шли через парк, очень даже здорово и громко пели: «Наверх вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает.
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает».
Особенно задорно получалось:
Из пристани верной мы в битву идём,
Навстречу грозящей нам смерти.
За Родину в море открытом умрём,