Аннэ Фрейтаг – Мне не жаль (страница 49)
Да, я тоже. К несчастью. Мы желаем вам всяческих успехов в поисках ответственных лиц. Ужасное происшествие. Надеюсь, вы найдете виновного. Подобные действия пугают детей.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Спасибо, что нашли время. И передайте наилучшие пожелания вашей дочери.
Леонард лежит на кровати. Он слушает одну и ту же песню почти час. «10am Gare du Nord» Китона Хэнсона. Он не может перестать думать об этой песне, именно под нее он впервые поцеловал Юлию. С тех пор она ассоциируется с поцелуем. Как будто между песней и поцелуем образовался такой сложный морской узел, что Леонард не мог его развязать. Он должен выключить песню. Но когда он это делает, она просто продолжает играть у него в ушах. Он пытался выкинуть ее из головы. Но потом снова включал ее.
Леонард закрывает глаза. Он целовал много девушек, но в каком-то смысле этот поцелуй был его первым. Первым, который что-то значил. Боже, Леонард тогда так нервничал, так невероятно нервничал. Когда он вспоминает об этом, то чувство возвращается к нему, как если бы он запер его и разбудил этой проклятой песней. Леонард никогда не забудет того чувства. Никогда, пока он жив. За несколько секунд до этого молчание, ее взгляд, ее темные глаза, его громкое дыхание, смешанное с ее дыханием, а затем ее губы, такие теплые и мягкие.
Теперь Леонард лежит и думает об Эдгаре и о ней. Как они шли рука об руку к автобусной остановке после школы. Его Юлия с этим засранцем. Леонард никогда бы не подружился с Эдгаром, но на самом деле он всегда находил его милым. Тем не менее рука Юлии была неправильной в его руке. Потому что она принадлежит Леонарду. Его рукам и его жизни.
Он стоял на тротуаре и смотрел им вслед. Зрелище, похожее на бутон. Очень нежный и новый, как что-то, что только начинается и что Леонард хотел бы раздавить. Потому что это новое делает его старым. Реликвией прошлого. Рука Юлии в руке Эдгара была доказательством того, что Леонард ничего для нее не значил. Осознание, которое его разрушает.
Он не плакал с тех пор, как несколько дней назад потерял сознание в комнате Лене. Как будто это был до краев полный бак, из которого вытащили пробку, а теперь он опустел. До самого дна. Леонард редко испытывал это подавляющее чувство в своей жизни. Только когда дело шло о смерти. Когда думал, что в какой-то момент кого-то больше не будет рядом. Неважно, кого именно. Потому что однажды все просто исчезнут. Как будто их раньше и не было. Ощущение, которое Леонард испытывает в этот момент, кажется таким же тяжелым, только Леонард все еще жив. Он дышит, спит и бегает трусцой. Но он уже не тот. Он то, что от него осталось. Как пенка от кофе в пустой чашке.
Леонард задается вопросом: неужели Элизабет было так плохо из-за него? Страдала ли она так же? Он никогда не думал об этом раньше, только сейчас, много месяцев спустя. Потому что внезапно он осознает, что значит хотеть большего, чем другие. Ужасный дисбаланс. А потом он спрашивает себя, врала ли ему Элизабет по поводу того, как он хорош в постели. Стоны, закрытые глаза, напряженное выражение ее лица, когда она лежала под ним. Леонард этому не верит. Но Леонард не поверил и Юлии. Как он мог так ошибаться? И как это возможно, что такой идиот, как Эдгар, сумел сместить его? Стать лучше него?
Песня начинается снова. Она эхом разносится через пустоту, которую Леонард заполняет музыкой, как если бы она была шириной с вестибюль вокзала. У него больше нет чувства времени. Сейчас может быть десять утра или три часа ночи. И ему все равно. Все равно. Он слышит текст, ждет ту часть, которая ему нравится больше всего.
Но уже поздно. Его сердце, как мясной фарш, лежит под ребрами. И все же Леонард ее не ненавидит. Не так, как он хочет. Не так, как она того заслужила.
В тот момент, когда он думает об этом, резкий голос его матери смешивается с нежным голосом певца. Его мать не кричит, она никогда не кричит. В этом нет необходимости, потому что все замолкают, как только она начинает говорить. Это производит впечатление на других. Она как злая собака, которая натянуто улыбается.
Вдруг в соседней комнате становится громко, и Леонард садится. Несколько секунд он остается там, затаив дыхание и хмурясь. Он не понимает, о чем говорят, только то, как меняются голоса его матери и сестры. Обмен ударами. Леонард чувствует себя глупо.
Он, должно быть, ослышался, Лене никогда не противоречит своей матери. Никто этого не делает, кроме того, в этом доме не спорят. Обычно опустошающая тишина и обмен смертоносными взглядами, но не споры. Насколько Леонард себя помнит, молчание его матери было самой большой угрозой. Что-то могло пойти не так. Но никто точно не знал, что именно.
Леонард встает. Будто им кто-то управляет. Он открывает дверь в свою комнату и тихонько выходит в коридор.
Затем он слышит, как его мать говорит:
– Это была ты, верно? Ты опубликовала эти записи.
Лене не отвечает.
– Это была ты, не так ли? Ты хотела поставить меня в неловкое положение перед всеми, верно?
Опять нет ответа.
– Я всегда знала, что ты подлая, Лене. Что ты сделаешь все, чтобы быть в центре внимания. Но это… это слишком даже для тебя. – Пауза. – Но тебе это идет. Ты жертва, а я монстр. – Унизительный смех. – И у тебя снова есть твой брат. Ты же этого и хотела, да?
Когда она это говорит, разум Леонарда начинает кружиться. Все быстрее и быстрее, настолько быстро, что коридор поворачивается вместе с ним, и Леонарду приходится держаться за стену, чтобы сохранить равновесие.
– Теперь ты наконец довольна? Достаточно повеселилась?
Леонард слышит приближающиеся шаги. Он стоит неподвижно в коридоре, затем прячется за дверной косяк своей комнаты. Его сердце бьется быстро и сильно, как если бы он был маленьким мальчиком, опасающимся гнева своей матери. Леонард ждет, затем из темноты он наблюдает, как его мать выходит из комнаты Лене и почти бесшумно плывет к лестнице. Призрачная, она скользит по полутемному коридору, знакомая незнакомка, которую он любит и которую так же боится.
Она добирается до лестницы. И ныряет дальше всем телом: ноги, спина, голова – пока, наконец, ее силуэт полностью не исчезает.
Несколько секунд Леонард остается в своем укрытии дверного проема и ждет. Как будто он боится, что она все-таки вернется. Он такой трус. Но затем он слышит скрип старой двери гостиной и понимает, что она уже далеко.
Леонард идет по коридору, и голос матери сопровождает его к открытой двери Лене.
Леонард неглубоко дышит. Нет. Это не может быть правдой. Лене так не поступила бы. Нет, не когда дело касается него. Может быть, с другими. Но не с ним. Нет, не с ним.
Леонард замечает луч света на своих темных носках. Затем он видит ее, Лене, сидящую на кровати. Она вытянула ноги и прислонилась спиной к стене точно так же, как несколько дней назад после публикации записи в блоге. Как будто она не сдвинулась ни на сантиметр с пятницы. Все то же самое. Дежавю. И да, и нет. Потому что она не накрашена. И выглядит так тревожно, по-другому, что он почти не узнает ее. Воспаленная красная кожа, кратеры на подбородке и щеках, которые хорошо видны даже при слабом освещении. Болезненное и покрытое шрамами лицо. Он давно не видел Лене такой. Такие бесцветные вокруг глаз и красные пятна на лице. Он почти забыл, как она на самом деле выглядит. Он ненадолго задается вопросом, когда в последний раз видел ее без косметики. Должно быть, прошли месяцы. Хотя нет. Всего несколько недель назад. Тогда она вошла в его комнату и сказала, что подслушала нескольких девочек в школьном туалете. Но Леонард слушал только наполовину, потому что хотел поехать к Юли и дико опаздывал. Он вспоминает, как Лене стояла рядом с его столом и как она сказала: «Одна из девочек сказала, что я никому не нравлюсь. Что они приглашают меня на свои вечеринки только потому, что боятся иначе оказаться против меня. И все втайне надеются, что я не приду. Как ты думаешь, это правда?» Тогда Леонард покорно покачал головой и сказал «нет». Его точная формулировка была «Конечно, нет». Но он знал, что это правда. В тот момент ему было все равно. Она его не интересовала.
А затем по частям в его голове складывается пазл. По одной части за раз. Тысяча мелочей, которые в совокупности составляют единое целое.
Поэтому Лене так отреагировала на запись Юлии в пятницу? Потому что уже тогда она знала ее содержание? Потому что она сама ее опубликовала? «Нет, она бы никогда этого не сделала», – говорит голос в его голове, а другой отвечает: «Что ж, она и не на такое способна».
Леонард стоит и смотрит на Лене. Она до сих пор его не заметила. Затем он спрашивает в тишине комнаты:
– Это ты?
Она вздрагивает и поднимает глаза.
– Ты опубликовала записи?
Лене смотрит на Леонарда. С таким видом, будто он выстрелил в нее. Будто его вопрос вонзился в нее, как пуля. И она смотрит на свою одежду, не веря, на всю ту кровь, которая пропитывает ткань ее топа и продолжает течь.