Эдгар открывает чат «группа латинского языка». Он редко писал туда. Только в случае, если кто-то не может приехать или если он сам вынужден отменить или отложить встречу. В чате почти ничего не было, кроме сообщений Фабиана. Два одиноких предложения в конце.
ФАБИАН:
Я думаю, тебе будет интересно. Запись о тебе.
Ссылка: www.somerandomoughtts.de/1382-2.
Эдгар колеблется. За исключением репетиторства они с Фабианом не имеют ничего общего друг с другом. Они не знают друг друга, по крайней мере, по меркам Эдгара. Запись о тебе. А если это так, думает Эдгар, его не волнует, что о нем говорят другие. Он давно к этому привык, о нем всегда говорят. Ему плевать. «Забудь остальных, Эдгар», – слышит он голос своего отца. В конце концов, нужно только смириться с самим собой. Ни с кем-то другим.
Он знает, что его отец прав. И все же он нажимает на ссылку.
Позже он будет жалеть о том, что это сделал.
Еще один сдвоенный урок английского языка, который Ринекер преподает без перерыва. Мориц читает лекцию по роману «Пляж» – следующее произведение для прочтения. Линда не читала книгу, она смотрела только фильм. Но на самом деле он был довольно неплохим. Линда пытается слушать, но мысленно уже не здесь. Смотрит на Эдгара, который сидит перед ней по диагонали и на свой мобильный телефон под столом. Он никогда не делает этого в школе. Эдгар один из тех, кто всегда настороже. Тот, кто делает заметки. Но в данный момент он будто отсутствует, как если бы его тело было в классе, а душа – в космосе.
Линда оглядывает класс и замечает, что все в телефонах. Как будто каждый второй – копия своего соседа. Некоторые люди нередко проверяют свои мобильные телефоны во время занятий, особенно во время презентаций, но это другое дело. Они похожи на армию с опущенными головами и пристальными взглядами. Как роботы, которых кто-то перевел в режим ожидания.
Только Момо смотрит на нее через две парты. Линде почти кажется, что пока никто не смотрит, внимание Момо к ней чувствуется особенно остро. Это похоже на ожог. Но она не может смотреть на Момо, поэтому смотрит повсюду, только не на нее. Как будто она боится, что ее глаза выдадут то, что она сделала. Это была не просто оплошность, это были оплошности. Множественное число. Это тоже беспокоит Линду. В первый раз было специально, да, но это было необходимо. Не во второй раз. Она могла бы сказать «нет», но она предпочла промолчать и только кивнуть, чтобы, оглядываясь назад, не упрекнуть себя в том, что она сама была инициатором. Пассивность ощущалась иначе. Линда принимала участие. Она хотела этого. Они хотели. И после они заключили договор, вспотевшие и тяжело дышащие, обнаженные, на кровати Эдгара. Линде кажется нереальным, что это произошло всего несколько часов назад. Кажется, что прошло больше времени. Она вспоминает, как смотрела рядом с собой на Эдгара, его профиль в полумраке комнаты, его приоткрытые губы. И то, как он внезапно посмотрел на нее и пробормотал:
– Мы не будем это обсуждать.
Сказав это, он неопределенно указал на них. Его взгляд был глубоким и прямым, затем он сказал:
– Договорились?
И Линда кивнула.
– Да, – сказала она. – Договорились.
Вот почему она не может смотреть на Момо. Потому что она знает, что между ней и Эдгаром не произошло ничего, что было мелочью, которую можно просто игнорировать. Но это было не то, о чем подумают другие. Да, они переспали. Но так и должно быть, она и Эдгар это понимают. Этот секс стоял как стена между ними и будущей дружбой. Между тем, чем они были, и тем, чем они могли бы быть. Это может не иметь смысла для посторонних, это не имеет смысла и для Момо, но для нее это имеет значение. Есть вещи, которые невозможно объяснить. Они между двумя людьми, и там им и следует оставаться. Личное. Под покровом тишины и доверия.
В этот момент Эдгар поворачивается к ней. И его взгляд угрожающе пуст, как будто он смотрел частично сквозь нее, частично куда-то еще.
– Что происходит? – лишь одними губами спрашивает она. Но он не реагирует. Его лицо остается окаменевшим и бесцветным, как будто оно застыло в каком-то шоке. Потом отворачивается. И в следующую секунду сотовый телефон Линды вибрирует. Она разблокировала экран и увидела четырнадцать новых сообщений, шесть из которых от Момо, а остальные – от других. Линда не получает так много даже за неделю. Сначала она открывает сообщение Эдгара. Это просто ссылка, больше ничего. Там стоят какие-то случайные знаки.
– Да, Эдгар? – говорит госпожа Ринекер, и Линда поднимает взгляд. Волнистые волосы Эдгара сегодня растрепаны сильнее обычного, у него не было времени принять душ.
– Могу я выйти в туалет? – тихо спрашивает он. – Мне нехорошо.
Она смотрит на него и говорит:
– Конечно. Тебя проводить?
– Нет, – отвечает Эдгар, – не нужно. – Затем он встает и проходит странным шагом между партами. Он выходит из класса, не оборачиваясь.
– Ты знаешь, что с ним? – шепчет Николь рядом с ней.
Линда кратко смотрит на нее и качает головой. Затем ее взгляд снова падает на сообщение Эдгара и ссылку. Он ведет на страницу WordРress. Только длинный пост, без картинок, светло-серый фон. Над сообщением мелким шрифтом написано: 1382–2, опубликовано Юлией Нольде.
«Юлия Нольде», – думает Линда. Затем она начинает читать.
// опубликовано Юлией Нольде
Эдгар странный, с этими его темно-каштановыми кудрями, из-за которых он всегда выглядит немного сонным, и теми писательскими очками, которые он носит, чтобы казаться умнее. У него интересное лицо и довольно сомнительный вкус в одежде. Свитер грубой вязки и рубашки в клетку. А летом куртки. Как будто у него с отцом одна одежда. Эдгар всегда ходил в странных вещах. Еще в пятом классе. Я тогда с ним не разговаривала. Как будто мы были в разных мирах: я где-то наверху, а он один из неприкасаемых. Мы смеялись над ним за его спиной и говорили, что он пахнет нафталином и капустой. Я так и не подошла достаточно близко, чтобы узнать, правда ли это. Меня не волновал Эдгар. И он был лучшим другом Линды. Всегда появлялся там, где была она. Собака в человеческом обличье, верная тень, на которую я не обращала внимания до восьмого класса. Эдгар Ротшильд. А имя-то запоминающееся. Но я все равно его не запомнила.
Вначале мне было некомфортно ездить с ним в автобусе. Потому что я боялась, что кто-нибудь нас вместе увидит. Или, что еще хуже, скажут, что он мне нравится. А мне он нравится. Но я не хочу влюбляться в него. И я знаю, что так говорить ужасно, но мне было бы неловко, если бы кто-нибудь узнал, что мы общаемся.
Я прохожу мимо него в школе, как будто мы не знаем друг друга. А когда рядом другие, я с ним не разговариваю. Иногда я ненадолго кидаю взгляд в его сторону и, когда никто не смотрит, улыбаюсь ему. И когда он отвечает на мою улыбку, мне становится жутко. Потому что он такой открытый и честный. А я трусиха и поэтому просто молчу. Так же, как люди не говорят о диарее или менструальной боли.
Потом, когда мы видимся после школы, я ему улыбаюсь. И это так же искренне, как и мое отчаянное молчание несколько часов назад. Я подозреваю, что Эдгар знает, зачем я это делаю. Он слишком умен, чтобы не знать. Кто-то вроде него читает целые романы между строк. И все же он ничего не говорит. Иногда мне интересно, почему. Почему он позволяет мне так обращаться с собой. С другой стороны, я не понимаю, почему я так к нему отношусь. Может быть, вы просто делаете какие-то вещи, не понимая их. Из-за чувств, а не рационально.
Встреча с Эдгаром на автобусной остановке – это всегда небольшое путешествие в другую жизнь. В жизнь, где он не смущается, а я не поверхностная сучка. Есть такая поговорка, ее мне говорила бабушка: «Душа у него нараспашку». Я точно знаю, каково это. Я одна из стаи. Та, кто смеется над другими, чтобы не смеялись надо мной. Та, кто атакует других, чтобы никто не заметил, насколько я на самом деле слаба. Правдоподобная ложь с большими карими глазами, которая выглядит так невинно. Я бы хотела быть лучше, но я не хочу. Я овечка среди волков, которая бегает и цепляется за жизнь. Которая слепо следует за вождем, чтобы не быть укушенной. Если бы у меня в голове был переключатель, я бы его нажала. Но у меня его нет, поэтому я останусь такой, какая я есть. И буду дружить с теми, кого я действительно боюсь больше, чем люблю. Потому что я осталась одна. И потому что я чувствую себя в безопасности в тени стаи. Есть центр и край. Я всегда предпочитала быть в центре внимания. Как можно дальше от Эдгара, Линды и всех остальных неудачников.
Над Эдгаром никогда не издевались только потому, что он всегда позволял нам списывать домашку. И потому что он годами делал домашнее задание для Марлене и Леонарда. Эдгар купил себе покой. Сначала себе, а потом Линде. Я до сих пор помню, как Марлене однажды сказала, что с этого момента мы должны оставить их в покое. Когда я спросила ее, почему, Марлене ответила:
– Просто потому, что Эдгар не позволит нам больше списывать, если мы этого не сделаем.
В то же время Линда чертовски быстро похудела, может быть, это также связано с тем, что Линда внезапно осталась одна, но это не меняет того факта, что Эдгар шантажировал Марлене. И это ему сошло с рук. Больше всего меня поразил даже не сам шантаж. Дело в том, что он сделал это для Линды. Так же, как он делает для Линды все. В то время это меня очень впечатлило. Я запомнила имя Эдгара именно в тот день.
